– Ох, Бейли.

Это Ленора. Она осталась. Кормит близнецов грудью. Это ж надо.

Она думает, что я сплю, а может, понимает, что точно не хочу это обсуждать, потому что говорит лишь одно:

– Нет ничего страшного в том, чтобы таить в себе демонов. Они есть у всех. Страшно позволять им победить.

* * *

За окном темнеет, и дом наполняется теплым желтым светом. Все потихоньку возвращаются после того, как весь день катались на лыжах. Мне кое-как удается затащить себя в душ и дважды почистить зубы до их прихода, так что вряд ли они поймут, что я пила. Может, только Лев, который вмиг может заглянуть в мою душу, а меня саму прочесть как открытую книгу. К счастью (и это сказано с большой натяжкой), он не обращает на меня внимания. Проносится мимо в свою комнату, будто я пустое место.

Мы ужинаем. Ведем бессодержательные беседы. Делаем вид, что все в шоколаде. Дин, Лев и Найт пылко обсуждают фильмы, которые настолько плохи, что тем самым даже хороши, функции организма и НФЛ. Они ведут себя так, словно всего несколько часов назад вовсе не устраивали скандал за завтраком из миндальных вафель и бекона. Потом мы все расходимся по комнатам. Сегодня ночью со мной дежурит мама. Она ничего не говорит, увидев, как я разгромила комнату. Просто бормочет себе под нос что-то о том, что дядя Вишес кое-чем обязан моему отцу, так что пусть лучше не устраивает по этому поводу истерику.

Я жду, что Лев напишет или как-то свяжется со мной. Он этого не делает. Ни ночью, ни следующим утром. Ни когда Рейсер, Найт и Луна тащат меня на трассу для новичков, пытаясь научить кататься на лыжах. Ни когда я сажусь за стол перед очередным ужином.

Вечером накануне вылета домой я сдаюсь первой и нарушаю молчание. Пишу ему сообщение, спрятавшись под одеялом, когда мама засыпает.

Бейли: Поздравляю, что нашел их.

Бейли: Таблетки, а не свои яйца. Последние пропали без вести, что может подтвердить вся твоя семья.

И-и-и-и-и-и, дамы и господа, мы подошли к той части вечера, когда пора озвучить неприятную правду.

Лев: Казалось, ты прекрасно знала, где они, когда на днях как следует их сосала.

Бейли: Это случилось до того, как я узнала, что ты изменщик, подонок и нарцисс.

Лев: Ляг в реабилитационную клинику, Бейли.

Бейли: А вообще я рада, что ты не подал документы в Военно-воздушную академию. Нашей стране нужны ПО-НАСТОЯЩЕМУ храбрые люди. А не избалованные сопляки, которые хотят изображать из себя асов.

Лев: Ляг в реабилитационную клинику, Бейли.

Бейли: Больше не утруждайся со мной связаться. Все кончено.

Лев: ЛВРКБ. Спокойной ночи.

Глава 21. Бейли

Семнадцать лет

Прошло семьсот сорок шесть дней с тех пор, как умерла Рози.

Семьсот сорок шесть дней с тех пор, как мы со Львом начали спать в одной комнате. В одной кровати. В объятиях друг друга.

Семьсот сорок шесть дней с тех пор, наши запахи начали смешиваться в аромат под названием любовь.

Семьсот сорок шесть дней с тех пор, как я пообещала, что никогда не покину его, не предам и никогда не исчезну.

Люди – адаптивные существа, способные формировать себя даже в тяжелейших условиях. Можно было подумать, что мне станет легче. Но нет.

Сложностей становится все больше. Теплый манящий утренний стояк, который то и дело упирается в меня под одеялом. Мелочи, которые я начинаю замечать в нем и которые не видела раньше. Например, его скулы, в последнее время приобретшие безупречную точеную форму. Или как за минувшее лето его прямые шелковистые волосы стали жесткими и волнистыми. Каким рельефным стало его тело – бицепсы, пресс, плечи, спина. Биология здорово надо мной издевается.

Замолкни, эволюционная психология. Я пытаюсь поступить правильно.

Но это безумно страшно. Видеть, как твой милый, скромный лучший друг превращается в ужасно сексуального мужчину.

Я вижу, как он на меня смотрит. С беззастенчивым голодом. Я хочу, чтобы он поглотил меня всю. Хочу вкусить запретный плод вместе с семенами и всем прочим.

Но я застряла в этой дурацкой скучной роли. Я его лучшая подруга, его святая, его спасение. Я готовлю его любимую еду, обнимаю перед сном и шлю напоминания о важных матчах и домашних заданиях.

Например, сейчас я сижу на трибуне и болею за него, пока он одерживает победу в матче чемпионата штата против школы Святого Иоанна Боско, верша историю Школы Всех Святых.

Игра окончена. Толпа вскакивает на ноги и ликует. Я прыгаю выше всех, кричу громче всех. Дядя Дин хватает меня за куртку и в восторге заключает в объятия. У меня на глаза наворачиваются слезы радости, когда его брат указывает на Льва и кричит:

– Там мой брат! Настоящая легенда, черт возьми!

На смену радости приходит ощущение накопившейся сексуальной неудовлетворенности, когда мы с Дином и Найтом спускаемся с трибун, и я замечаю, как Лев снимает футболку, демонстрируя свой пресс, настолько рельефный, будто его обработали в фотошопе. Его загорелая кожа блестит и так и просит, чтобы ее облизали. Его волосы растрепались, и мне хочется пригладить их пальцами. Я останавливаюсь в метре от него и терпеливо жду, пока он выплевывает каппу и обнимает брата и отца. У меня в руках бутылка его любимого чая со льдом. А потом Лев поворачивается ко мне.

– Я так тобой горжусь! – восклицаю я, разводя руки в ожидании объятий.

– Да к черту твои любезные объятия. Мы выиграли чемпионат штата!

Он подхватывает меня за бедра, поднимает и кружит. Я смеюсь и взвизгиваю, когда он, ликуя, меня щекочет. Вполне вероятно, что я еще никогда в жизни не была так счастлива. Даже в моменты собственных побед.

– Лев! – Я визжу, когда он подбрасывает меня в воздух, как ребенка, и улыбается сквозь слезы. Я знаю, что причина этих слез не только в том, что он сумел осчастливить отца, но и в том, что его матери сейчас нет рядом.

Лев опускает меня, крепко держа за талию, упирается подбородком мне в макушку и крепко обнимает.

– Без тебя я бы не справился. Спасибо, что была землей под моими ногами… или, ну знаешь, что-то в этом роде. – Он подмигивает.

– Хочешь сказать, что я плоская? – Я морщу нос.

– Хочу сказать, что ты – гравитация.

– Звучит как имя стриптизерши.

Лев так заливисто хохочет, что его отец думает, он задыхается.

Я уговариваю его пойти праздновать