с друзьями и тысячу раз заверяю, что со мной все хорошо, что я не возражаю провести время порознь и что мне в любом случае нужно делать домашнее задание.

Но пока еду домой, меня впервые в жизни посещает эгоистичная мысль. Мысль о том, что он сейчас развлекается с сексуальными девушками, которая отзывается тошнотой. А то, что меня это беспокоит, служит серьезным тревожным сигналом. Я не могу позволить себе ревновать. Ревность ведет к импульсивности. А импульсивность – к хаосу.

Я делаю домашнюю работу, прибираюсь в комнате, читаю книгу и каждые две секунды посматриваю на часы. Делаю это до двух часов ночи и в то же время проверяю телефон. От Льва нет сообщений. Он все еще развлекается. Не знаю, чего во мне больше – беспокойства или ревности.

Оставь его в покое. Он же только что выиграл чемпионат штата.

Стараясь чем-то себя занять, я выхожу на улицу забрать почту. Достаю из ящика толстый конверт, и сердце подскакивает в груди. Неужели это оно? Как давно тут лежит? Господи, это лучшая новость на свете.

Я вскрываю конверт в кромешной темноте, подсвечивая текст фонариком телефона. Вот оно. Письмо о зачислении, которое я ждала с тех пор, как научилась ходить.

Джульярдская школа. Меня приняли.

Я оказалась среди семи процентов абитуриентов, которые проходят отбор. Лицом к лицу с самыми талантливыми людьми в мире. Эмоции взрываются во мне, как пиньята. Я хочу поделиться этой новостью, но мама с папой спят, а Дарья с Пенном сейчас в Париже, проводят время, как типичная секси-парочка. Я могла бы позвонить кому-то из подруг, но мне кажется неправильным рассказывать такую важную новость кому попало.

Дрожащими пальцами набираю сообщение.

Бейли: Знаешь что?

Лев: Конь в пальто.

Лев: Видимо, после пары бокалов пива я становлюсь Бенджамином Баттоном и превращаюсь в шестилетку. Извини. Что такое, Би?

Бейли: Можно я позвоню?

Лев: Тут у Финна очень шумно. Но я собираюсь домой примерно через час, если вопрос может подождать.

Бейли: Не может.

Лев: Ой-ой. Что случилось?

Бейли: МЕНЯ ПРИНЯЛИ В ДЖУЛЬЯРД!!!!!!!!!!!!!!!!

Ответом на мое грандиозное заявление становится молчание. Проходит минута, потом четыре, потом пятнадцать. Нет ответа. Я захожу в нашу переписку, чтобы проверить, вдруг мое сообщение не доставлено. Доставлено. Смотрю на экран, пока он не гаснет. Моргаю, наконец осознав, что все еще стою возле дома посреди ночи. С моим телом сейчас происходит что-то странное. А что же пиньята, которая только что лопнула во мне? Она оказалась полна ржавых гвоздей.

Минует полтора столетия, и мне наконец-то приходит ответ.

Лев: Замечательная новость. Я горжусь тобой, Би.

Не знаю почему, но его сообщение проникает в мою кожу и распространяется, словно смертельная инъекция.

После того как я выражала ему неиссякаемую поддержку и одаривала безраздельным вниманием, будила его каждое утро, чтобы не проспал тренировку, готовила ему куриную грудку именно так, как он хотел, потому что Лев суеверно относился к ее употреблению перед важными матчами, пришло время порадоваться за меня… а он не может. Он не рад. Моя жизненно важная новость, мое торжество не стоит даже звонка по фейстайму…

Я поднимаюсь обратно в свою комнату, сворачиваюсь калачиком на кровати лицом к стене и закрываю глаза. Сегодня мне даже не хочется ждать Льва в его постели. Горячие слезы текут по щекам прямо в рот. Я засыпаю в слезах.

Какое-то время спустя чувствую, как проседает матрас под знакомой тяжестью. Мускулистое тело прижимается к моей спине. Он теплый, восхитительный и источает такой родной запах. Этот неповторимый запах Бейлев, который исходит от нас обоих, смешавшийся с ноткой алкоголя.

Лев обнимает меня, и я не могу противиться его притяжению. Проклинаю свою неспособность сопротивляться ему, когда Лев прячет лицо в изгибе моего плеча. Глаза щиплет от слез. Возможно ли любить кого-то слишком сильно? Подозреваю, что возможно. Мне кажется, он крадет мою радость. Поглощает мой свет. Быть может, я внушаю самой себе все эти гнусные выдумки, чтобы убедить себя уехать в Нью-Йорк и не оставаться здесь с ним. Но серьезно. Может, нам обоим нужно выяснить, кто мы друг без друга.

– Голубка. – Лев утыкается мне в макушку, отчего у меня по спине бегут мурашки. – Черт. Как же я без тебя? Ты нужна мне. Ты не должна уезжать. Ты должна… не знаю. Быть умницей и остаться со мной. Поставить меня на первое место.

Он пьян, у меня разбито сердце, а это очень плохое сочетание для нас обоих. А еще он думает, что я сплю, и только в такой момент правда так легко срывается у него с языка.

– Я должен радоваться, что ты поступила в Джульярд. Всегда знал, что у тебя получится. Но моя эгоистичная натура не может смириться с мыслью, что тебя больше не будет рядом.

Он громко сглатывает, и я задаюсь вопросом, неужели вселенная забыла, что мы молодые и глупые, и решила обрушить всю неистовую кару, которую нам уготовил Бог.

– Я неделями, месяцами, годами лежал без сна с тобой в объятиях и молился, чтобы ты сломала ногу. Потянула связку. Получила какую-то травму, чтобы тебе пришлось остаться. – У Льва перехватывает дыхание от этого признания, которое он произносит, уткнувшись мне в волосы. – Я ужасный человек, но я до сих пор на это надеялся. Надеялся, что тебя что-то остановит. Потому что я это сделать не смогу. Не смогу так с тобой поступить.

Во мне зарождается буря. Лев все говорит и говорит, начиная возбуждаться – я чувствую, как его член упирается между моих ягодиц, облаченных в короткие шорты. И теперь я могу признаться самой себе. Между нами уже давно не платонические отношения. Секс витает над ними на протяжении последних нескольких лет. Каждую ночь мы безмолвно чуть не доходили до петтинга. Нечаянно касались пресса друг друга, сосков и всего остального. Он несколько раз едва не срывался. Я тоже. И мы никогда об этом не говорили. Уже несколько месяцев играем со спичками. А сейчас? Мы пропитаны бензином. Промокли насквозь.

Пришло время поджечь эту ложь между нами.

Мы лежим еще долго, пока я не уверяюсь, что Лев заснул. Сперва он замолкает. Выдав мне все секреты, рассказав обо всех случаях, когда не так уж нечаянно кончал, пока мы лежали в одной постели. О том, как он распугал всех моих потенциальных ухажеров в школе и однажды избил парня из Лас-Хунтас за то, что тот тайком шел за мной до самого дома.

Его дыхание