Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Корабли галлийской эскадры были подожжены, но, благодаря тому же дождю, пять линкоров и три фрегата уцелели. Как и многие здания города, преданные врагом огню, но спасенные разбушевавшейся стихией.
Тем временем ветер спал, и сотни мелких суденышек и рыбацких лодок потянулись от берега. Спасались все, кто мог. Артиллерия форта стреляла безостановочно днем и ночью, сотни человек погибли, но сотням же удалось сохранить свои жизни, добравшись до имперских кораблей. Эта смертельная игра на выбывание продолжалась шесть дней. Лишь на седьмой галлийские войска вошли в город.
Вначале был разработан план штурма, потом установлены пушки, готовые сровнять с землей все, что будет мешать героической атаке, выведены на исходные позиции войска. А потом оказалась, что штурмовать, собственно, нечего и незачем. По банальной причине – отсутствия противника.
Имперских войск в городе не было. Совсем. Никого.
Передовой отряд, пройдя через пригород, взломал ворота крепости, окружавшей центр Кале и порт. После чего его командир отправил в штаб корпуса доклад о полной и окончательной победе.
Сержант Анри Лапуант услышал этот доклад, стоя на командном пункте за спиной бригадного генерала ди Борго. Рядом с готовым в любую секунду сорваться для выполнения очередного приказа адъютантом командующего капитаном Лапуантом.
Да, после захвата фортов в звании были повышены многие. Приказ на ди Борго и Лапуанта-старшего подписал комиссар Бонне. На Анри – его «кузен», новая должность адъютанта командира корпуса дала ему такое право.
С ума сойти! Мыслимо ли было подобное раньше? Стать генералом в двадцать пять лет, капитаном – в двадцать, а сержантом и вовсе в двенадцать? Да ни за что и никогда. Если дальнейший рост пойдет такими же темпами, кем они станут лет так через десять? От этой мысли захватило дух, но тут же, словно нашептанная злым демоном, пришла мысль о родителях, о людях, уже казненных только за то, что их предки честно служили своей стране и своей кровью заслужили дворянские титулы. И о тех, кого еще ожидают в своем страшном ложе многочисленные гильотины, установленные на центральных площадях всех галлийских городов.
Но ди Борго же не такой! Да и Бонне показал себя отважным воином, не может же такой человек быть тупым кровожадным фанатиком.
Именно эта мысль крутилась в голове Анри, когда в штаб прибыл вестовой с докладом об уходе островитян из Кале. Все знали об отплытии эскадры, но о том, что на ее кораблях отплыли и абсолютно все войска, никто не мог даже предположить.
Генерал, услышав эту новость, отправился в город пешком. Рядом с ним – комиссар Бонне, сзади – все, кто был на командном пункте, включая Анри. Мальчик шел, глядя на спину шагающего впереди исхудавшего де Безье, мундир на котором болтался как на вешалке, и в который раз мысленно благодарил Спасителя.
* * *
Неделю назад его в нижнем, захваченном уже у противника, форте нашел врач Буанвиль. Взял за локоть, отвел в сторону и вполголоса, чтобы никто не услышал, сообщил:
– Твой друг ранен и скоро умрет. Мы не можем его спасти.
Как? В руках двух не просто целителей – магов?! Это же невозможно!
Этого не было сказано, хватило одного взгляда, чтобы Буанвиль заговорил быстро-быстро, словно опасаясь куда-то опоздать.
– У него ранение в левое плечо. – И что? Больно, конечно, но от таких ран не умирают. – Началась гангрена.
И вновь – при чем здесь смерть? Все знают, если пошел по конечности ведьмин огонь, то ее, конечность, надо отрезать и вырастить новую. Для мага задача тяжелая, но вполне выполнимая. Демон! Жан ведь единственный, на кого не действует магия. Ну, почти не действует, двое-то магов должны справиться. Врач пояснил:
– Инструментами мы не можем ампутировать плечо, это же не рука или нога. Только заклинанием, и сразу начать регенерацию. У нас на это не хватает сил, необходима твоя помощь.
Конечно, как по-другому! А действительно, как? Как объяснить, что денщик командующего должен отправиться в госпиталь, чтобы принять участие в магическом обряде? Какое он, якобы простолюдин, к той же магии имеет отношение вообще? Если только…
– Если я разыграю обморок, прикроете?
– Конечно. Только давай отойдем подальше от камней, чтобы, падая, ты сам себе ничего не повредил. Не хватало еще и тебя потом лечить.
Как люди падают от истощения, Анри, после того, как покинул королевский дворец, успел насмотреться. Разыграл вроде бы удачно, даже отметил взволнованный голос ди Борго, приказавший срочно доставить бедолагу в госпиталь, и уж там лечить как офицера, не жалеть ни сил, ни лекарств.
В госпиталь симулянта, усиленно изображающего беспамятство, солдаты принесли на носилках и разместили в просторной походной палатке с земляным полом, где стояли две кровати и лежал лишь один больной. В сознании, но вперивший взгляд в потолок, равнодушный ко всему окружающему. Даже на нового соседа де Безье не счел нужным взглянуть.
И тут же в палатку вошел второй, не знакомый Анри врач. Но с аурой очень сильного мага.
– Начнем, нечего ждать, – объявил Буанвиль. – Парень, помни, что бы ни случилось, что бы ты ни увидел, не смей отключаться. Вначале отрезаем плечо вот так. – Врач прямо по повязке пальцем провел линию, засветившуюся темно-синим магическим цветом. Потом – начинаем наращивать плоть. Ты делай то же, что в прошлый раз, не знаю, что это было, но оно помогло. Даст Спаситель, поможет и сейчас. Готов?
Легко! Только заклинание левитации никого и ни от чего не лечит. А изменить его, направить на свое излечение, может только сам раненый. Тот, что уставился сейчас в потолок, равнодушный, кажется, уже и к собственной смерти.
– Сейчас.
Анри наклонился к самому уху де Безье, схватил его за руку – тот скривился, из-под повязки просочился мерзкий зеленоватый гной. Но взгляд на «брата» перевел. И даже, кажется, улыбнулся сквозь гримасу боли.
– Жан, мы начинаем лечение. Лови мое заклинание, ты знаешь, что делать. Только держись, умоляю. Ну, готов? Сейчас – только поддерживаешь свои силы. Потом, когда он, – Анри указал на Буанвиля, – скомандует, усиливаешь их заклятия, помогаешь отращивать плечо и руку. Моргни, если готов.
Раненый трижды глубоко вздохнул, лишь потом на мгновение прикрыл глаза.
И мальчишка, хоть и носящий мундир с нашивками сержанта, скомандовал двоим взрослым и опытным магам: «Начали».
Буанвиль резко сорвал повязку, не слишком беспокоясь о чувствах пациента. Обнажилась страшная рана. По-видимому, от штыка и неопасная сама по себе, но загноившаяся, распухшая и воняющая дурным запахом. Обрекающая
