Лейтенант вопросительно взглянул на майора, а тот, почесав гладко выбритый подбородок, приказал:

– Сержанта Джеймса сюда. Срочно!

Прибывшему буквально через пару минут коренастому сержанту лет сорока было велено организовать погоню. Прибыть на берег и там арестовать Ирму, следующего с ней мальчишку и вообще всех, кто будет с ними контактировать. Ну или просто ему, сержанту, хоть чем ни будь не понравится.

* * *

В рыбацкую деревню возвращались молча. Пасмурное небо, ледяной зимний ветер и ставшая уже привычной качка.

Ирма сидела на носовом люке, кутаясь в теплый плащ и поглаживая отбитую в недавней драке скулу, вовсе не интересуясь происходящим вокруг. Люсьен на корме ворочал румпелем, заботясь лишь о том, чтобы не поставить лихо скользящую по морю пустую лодку бортом к набегающим волнам.

А Анри кое-как управлялся со шкотами, преодолевая боль в отбитом теле и мечтая поскорее добраться до своего командира, знающего лечебные заклятия. Пусть сам де Безье их создавать и не может, но с его, Анри, помощью авось и сможет помочь.

Идущие тем же курсом три флотские шлюпки он видел, но внимания не обратил. В конце концов, до них далеко, да и мало ли что потребовалось проклятым островитянам. Не до того сейчас, ей-богу.

Вот и берег, наконец! Де Безье приветливо взмахнул рукой, помог причалить лодку и сойти на берег удачливым негоциантам: галантно протянул руку Ирме, а мальчишку буквально вынул из лодки, подхватив за подмышки, отчего тот охнул и скривился.

– Что такое? – спросил он заботливо. – Да что вообще произошло? У госпожи синяк в полскулы, тебе, кажется, тоже досталось на орехи. Вы с кем там подраться умудрились, герои?

Выслушав сбивчивый рассказ Анри на галльском, дополненный едкими комментариями Ирмы на островном языке, барон напрягся и внимательно посмотрел в море, на неторопливо приближающиеся шлюпки. Но, ничего не сказав, просто пригласил всех в дом, где жарко пылал небольшой, но аккуратно сложенный камин.

Когда все вошли и начали располагаться у стола, на котором лежали крупно нарезанные куски хлеба и солонины, сказал не успевшему раздеться Анри:

– Пойдем, поможешь принести дров.

Какие дрова, когда все тело болит! Мальчик не стал препираться при посторонних, но на улице собрался высказать все, что думает о подобном отношении подданного к уставшему и избитому королю. Но не успел. Барон приложил палец к губам, призывая к молчанию, и шепотом спросил:

– Сколько, говоришь, человек на тебя напали?

– Не до подсчетов было, но, думаю, человек десять. Но ничего, этим олухам тоже досталось. Уж я показал, что значит палка в умелых руках!

– Тихо! – прошептал де Безье. – Долго длилась драка?

– Минут пять, наверное. Некогда было на часы смотреть. Да и часов там не было. А что? – Раздосадованный таким допросом Анри тоже перешел на шепот.

– Не нравятся мне эти шлюпки, – барон не счел нужным отвечать на вопрос. – Давай-ка ты сейчас спрячься… ну, скажем, вон на той опушке. – Он показал на заросли росших неподалеку кустов. – И жди меня. Если что пойдет не так – уходи в лес. Потом постарайся добраться до «Прекрасной Марты», хозяйка тебя укроет. Или ступай к островитянам, назови себя и живи счастливо. Не спорить! Выполнять.

И, не дожидаясь выполнения приказа, вернулся в дом.

Мальчик же направился к лесу. Вначале по тропинке, что вела к единственной дороге, соединявшей захудалую рыбацкую деревеньку с окружающим миром. Потом – по полегшей сырой траве, оставив на ней ясно видимые следы.

Увидев их, к указанным ему кустам пошел не напрямую, сделав по лесу пусть и невеликий, но все же круг. Пришел, взглянул на оставленный дом, где в тепле и уюте сидят за столом и Люсьен, и тетушка Ирма, и Жан, наверняка злорадно сейчас ухмыляющийся.

Лодки же… да, они не меняют курса, таким ходом будут в деревне где-то через четверть часа.

Что это? Из дома бежит… ну да, де Безье, перекинув через плечо немаленький такой мешок. Так же делает крюк и совершенно бесшумно входит в лес. Анри даже вздрогнул от неожиданности, когда сзади легла на его плечо знакомая рука.

– Уходим! Скорее!

Скорее? После той трепки, что получил в форте? Когда кружится голова и болит все, что только может болеть?

Именно так. Потому что таков приказ. Отказался сдаваться на милость непрошеных гостей, так изволь бежать. Или хотя бы просто идти в надежде, что движение исцелит пострадавшее тело.

Кстати, так и происходит. Или это усталость заглушает боль?

Вперед, вперед и вперед. Пусть не быстро, но безостановочно. Через лес, переступая через стволы, лежащие на земле, подныривая под стволами, до земли не доставшими, зацепившимися ветками за другие, высокие и крепкие. Раздвигая руками кусты, сплетающиеся в одну сплошную стену.

Куда? Мальчишка давно перестал ориентироваться под угрюмым, затянутым низкими облаками декабрьским небом и заботился лишь о том, чтобы не упасть. В надежде, что спутник не собьется с пути и не заведет его прямо в лапы очередного имперского патруля.

Ручей? Можно отдохнуть, напиться? Пить можно, останавливаться – нет.

Все. Силы кончились. Окончательно. Совсем.

Рухнуть на землю, наплевав на все.

Но что это? Где-то далеко за спиной раздался собачий лай. Погоня? И снова вперед! Пот заливает глаза… Господи, дай силы!

Они шли, шли и шли. Ломились через заросли кустарника, перепрыгивали ручьи и обходили болота. Остановились в сумерках, перед тем как стемнело окончательно. Наломали елового лапника и завалились спать.

Никакого дежурства, никаких охранных заклятий, подходи, кто хочешь, и бери беглецов голыми руками.

Хорошо хоть собак слышно не было. Оторвались. Кажется.

Барон разбудил Анри затемно. Дал съесть всухомятку кусок хлеба и солонины, наверняка прихваченные еще из избушки Люсьена. Кстати, что там сталось с ним и тетушкой Ирмой?

– А…

Мальчик хотел задать вопрос, но был прерван:

– Чего расселся? Подняться. И вперед, вперед, вперед!

С тех пор ненавижу это слово. Хотя благодаря ему мы все-таки выбрались из той передряги живыми. С исцарапанными лицами, изодранными локтями и коленями, собственными телами пересчитавшие, кажется, все выворотни и булыжники, лежащие в окрестностях Кале.

Де Безье отправился в штаб корпуса, докладывать о результатах разведки, а я заснул под присмотром военного лекаря Буанвиля и проспал ровно сутки, с редкими перерывами на еду и естественные… ну, вы понимаете. Когда проснулся, корпус уже начал готовиться к новому штурму, и у денщика командира артиллеристов полностью пропало свободное время.

Так что вначале о судьбах Люсьена и Ирмы думать было некогда, а потом, к моему стыду, и незачем.

Много позже, из чистого уже любопытства, я