Бок обожгло, тело развернуло, бросило на землю. Но свои мимо бегут. На врага. Многие, многие и многие. Десятки, сотни ног промчались рядом. И никто не наступил на упавшего, вот чудеса-то где.

А галлийские солдаты уже пробились за крепостную стену. Ливень прекратился, ветер разогнал тучи и в неверном лунном свете, среди густого порохового дыма в форте завязалась рукопашная. Сумбурная и беспощадная. Яростно дрались все, только галлийцев было больше.

Тем временем чьи-то руки расстегивают на ди Борго шинель, мундир. Рвут нательную рубаху, прикладывают обрывки к ране, что-то обматывают вокруг тела…

Куда попали? Ребра, кажется, не задеты, дышать не больно. Выходит, пуля прошла сквозь мышцы. Странно, кровь сейчас должна хлестать фонтаном, но ничего такого не чувствуется. Ого, можно даже голову повернуть и даже увидеть своего ангела-хранителя. Мелкого, белобрысого, заканчивающего какую-никакую, но перевязку.

А что вокруг? Хо-хо, а вокруг красота! Вокруг все уже и закончилось. К дальнему бастиону сгоняют пленных. Сколько их? Отсюда не понять, но немного. Остальные или убиты, или сбежали.

– Помоги встать.

– Рано вам еще, полежали бы.

– Разговорчики! Выполнять!

Скомандовал, только потом обратил внимание на это «вам». Что за старорежимные словечки? С Бонне объясняться захотелось? Только не тебе, парень. Отныне – не тебе, клянусь.

Тем временем денщик подставляет по-детски слабое плечо, на которое и опереться-то боязно. Ему и впрямь нет четырнадцати. Неважно, впрочем.

Подбежали солдаты, помогли подняться.

– Старшие офицеры, ко мне!

Странно, эту команду должен был отдать Жерар, командовавший главной колонной. Что с ним? Жив вообще?

Подбегают три майора, два полковника. Еще два майора ковыляют, с трудом переставляя ноги.

– Что с бригадным генералом?

– Ранен, тяжело, с ним сейчас врач.

– Понял. Принимаю командование на себя. Доложить о потерях.

– Не торопишься, полковник? – Бонне, чтоб его. Голова забинтована, рука на перевязи, хромает, однако свое дело знает туго. – Впрочем, не возражаю. Продолжай командовать.

Спасибо, дорогой. Но отвечать надо как положено.

– Слушаюсь, гражданин комиссар! Осмотреть захваченные пушки, годные развернуть, начать обстрел отступающих. – Это прежде всего, только потом: – Доложить о потерях, убитых убрать, раненых – в тыл. Приготовить форт к обороне. Послать вестового в штаб, необходимо за ночь поднять сюда всю крупнокалиберную артиллерию! Всю! Сделаем – победим.

Вот так. Ничего не кончено, под прикрытием корабельных пушек островитяне еще могут огрызнуться, да так, что мало никому не покажется. Но, господи, как же тяжело стоять.

Спасибо денщику – подставил плечо, помог дойти до чудом уцелевшего зарядного ящика и сесть на него, а не рухнуть, как того требовало обессилевшее тело. Сидя командовать легче. Подбегали офицеры, докладывали, тут же получали новые приказы и убегали. Никто не заметил, что ди Борго держится из последних сил.

Но что это? Мысли прояснились, даже дышать стало легче. Врач? Точно. Поставил рядом солдат с факелами, расстегивает мундир. Ну и ладно, у него свое дело, у командира – свое, главное – не мешает слушать, думать и приказывать. Заговорили пушки форта, не больше десятка, но и это неплохо, неплохо. А что там бормочет подбежавший капитан?

– Четче докладывай! Что не получается? Так. Так. Понял. Сосредоточься на выносе тел, чтобы к утру не одного трупа в форте не было. К демонам в задницу могилы, хоронить потом будем! Ох, твою сестру через колено!

Последнее прозвучало как сдавленный рык, сквозь зубы – лекарь бесцеремонно оторвал уже присохшую повязку, недавно наложенную денщиком. Уважительно присвистнул, крякнул и стал делать что-то непонятное, но очень болезненное. Очень! Да что ж такое-то!

– Терпите, полковник, осталось недолго… еще чуть-чуть… еще… готово! Можно воевать дальше.

Врач бесцеремонно хлопнул пациента по плечу и тут же ушел к другим раненым. А ди Борго погладил все еще болевший бок. Ого! Раны как не бывало. Да, все еще болит, но пальцы чувствуют лишь здоровую плоть, даже шрама, кажется, не осталось. Точно, он же маг! То есть – аристократ, то есть по определению враг революции.

Плевать на титулы! А если не он, то кто солдат лечить будет?

К демонам! Подходит очередной офицер с докладом, так займемся же делом. Встать получится? Отлично. И это главное, а не какая-то там глупая чистота рядов.

– Докладывай, майор.

Глава 29

Когда сквозь затянувшие небо низкие серые тучи пробился ранний утренний свет, в захваченном форте был наведен порядок. Не идеальный, как на теплых зимних квартирах, но вполне достаточный для продолжения войны. Трупы убитых были вывезены, раненых, вперемежку галлийцев и островитян, выводили и выносили в тыл, туда, где еще вчера был разбит полевой госпиталь. Батальоны, поредевшие, промокшие и продрогшие, организованы, налажена караульная служба, а среди наспех сооруженных биваков дружно стелются по земле дымы походных кухонь. Сыро, сбивающий с ног ветер с моря, но солдаты будут сыты. А значит – непобедимы.

Самое главное – вокруг форта установлена привезенная из основного лагеря крупнокалиберная артиллерия. Полсотни пушек и десяток мортир готовы в блин раскатать засевший в нижнем форте гарнизон. Новый командующий всю ночь лично определял позиции каждого орудия, назначал цели и сектора обстрела. Все готово. Итак…

И ничего. Не в кого стрелять. Уже готовый отдать приказ на открытие огня ди Борго поднял подзорную трубу… ну, точно, островитянами командует не дурак. При таком ветре корабли не смогут хоть сколько-нибудь точно стрелять, тогда имперские солдаты останутся беззащитными перед стоящими наверху пушками. Не то чтобы тех солдат было жалко, но зачем лишние потери? Бойцы еще понадобятся императору, даже если и на другой войне.

Отступление, очевидно, проводилось в спешке – противник пытался уничтожить орудия форта, но больше половины пушек остались целыми. Как и запасы пороха: их пытались взорвать, но проливной дождь погасил тянущиеся к пороховым погребам фитили.

Так что подход к городу с моря отныне заблокирован надежно. Никаких подкреплений, оружия и продовольствия имперцы больше не получат.

Все. Победа. Теперь у гарнизона два выхода: умереть с голоду или сдаться на милость победителя. Вместе со стоящими на внутреннем рейде кораблями. Сколько их там? Шестнадцать линейных кораблей, семь фрегатов и бог знает сколько шлюпов. Плюс захваченный у Галлии целый флот: тринадцать линейных кораблей и шесть фрегатов. На внутреннем рейде тесно от мачт, словно в лесу от деревьев – добыча будет знатная!

Увы. Тот же ветер и дождь, что помогли галлийцам захватить форты, теперь выступили на стороне Островной империи, позволив их кораблям скрытно выйти на большой рейд и отойти за пределы досягаемости пушек форта. Там эскадра и курсировала, боясь подойти ближе к берегу и не решаясь