Окружающие восторженно зааплодировали, у присутствовавших девиц зарумянились щечки. А я смотрел на него и вспоминал пороховой дым, крики убиваемых. И ужас, ненависть, что родились тогда, а умрут, кажется, только вместе со мной.

Наверное… нет, точно… тогда же родилось решение.

Я слаб? Значит, надо стать сильным. Мало знаю? Ничего, выучусь. Наивен и доверчив? Уже нет, жизнь успела выбить эти глупые предрассудки. Потребуется – буду жесток, расчетлив и коварен, может быть – подл. Но никогда, клянусь, никогда эти нелюди не смогут властвовать в моей стране! В МОЕЙ! Отныне – точно. Я – король. Мое право признано свыше, мне свыше даны умения и возможности, недоступные никому из живущих. И я ОБЯЗАН защитить СВОЙ народ от врагов не только внешних, но и внутренних. Обманувших людей красивыми словами, подобно убийце, дающему ребенку яд, спрятанный в сладкую конфету. И продолжающих убивать, убивать, убивать…

Это – мой долг. У меня просто нет права избегать этой войны.

Глава 31

Однако первым делом следовало победить врага внешнего. Не с моими силами, разумеется, но все, что зависело от меня, я тогда сделал. Не самым героическим образом, это верно. Никого еще не назвали героем за тщательную чистку генеральских сапог и вовремя заваренный кофе, но сама жизнь доказала, что в войне обычно побеждают армии, командиры которых лишены бытовых проблем.

Тем не менее ничего интересного о дальнейшей моей службе в пикардийском корпусе рассказать не могу. По крайней мере, в книгах уважаемых историков все обстоятельства лилльского похода корпуса генерала ди Борго, спасшего Северную армию Галлии от жесточайшего разгрома, описаны тщательно и, безусловно, объективно.

Про то, как через две недели после расстрела, конкретно – семнадцатого января 1793 года в Кале пришел приказ командующего Северной армией, больше похожий на мольбу, предписывающий бригадному генералу немедленно выступить в поход и, следуя форсированным маршем, срочно прибыть к деревушке Мускрон близ Лилля. Именно там революционная Галлия собиралась дать решительный бой армии антигаллийской коалиции. Кстати, именно в ее ряды влился и имперский экспедиционный корпус, выбитый недавно из Кале.

Желающих подробно ознакомиться с дальнейшими событиями я с чистой совестью отправляю к трудам историков и даже к книгам тех писателей, кого битва при Мускроне, красиво названная ими «первой битвой народов», вдохновила на написание романов и повестей. Я же в то время занимался лишь своими обязанностями, не имея ни малейшей возможности хоть как-то следить за происходящим.

Да, при мне прискакал на обессиленной лошади и пошатываясь прошел в палатку ди Борго посыльный с известием о начале сражения. Но меня тогда заботила лишь сохранность той самой палатки и всего генеральского имущества, спешно грузившегося на телеги штабного обоза.

Да, вместе с ди Борго я примчался на высокий холм, но не затем, чтобы наблюдать за начавшимся к тому моменту бегством разгромленной галлийской армии, а для организации на том холме командного пункта. Бытовых условий для самого генерала и заодно всех штабных офицеров. Как-то так получилось, что их денщики отстали и прибыли к своим командирам, когда корпус уже ввязался в бой.

Мелочи, казалось бы, но стулья для офицеров следовало установить, кофеварку разжечь, из подручных средств соорудить коновязь для офицерских лошадей. И оборудовать туалет, между прочим. Смешно? Попробуйте покомандовать, когда вокруг вперемешку валяется лошадиное и человеческое дерьмо. Потому что естественные потребности людей и животных во время боя никуда не деваются. Скорее, наоборот, как мой личный опыт подсказывает.

Короче, когда основные дела я закончил, корпус уже был готов вступить в сражение.

Один пехотный полк в составе четырех батальонов встал на пути отступающих галлийцев и под прикрытием наспех развернутых батарей занимался отлавливанием беглецов и организацией из них хоть сколько-нибудь боеспособных подразделений.

Основная же часть пехоты и вся кавалерия зашли во фланг увлекшемуся преследованием противнику и, на ходу перестроившись в атакующие порядки, нанесли сокрушительный удар. Только все это я уже потом прочитал, потому что в тот момент, в пороховом дыму, сумятице схватившихся в рукопашной галлийских и союзных батальонов и эскадронов, мне было вообще ничего не ясно.

Как во всем этом бедламе разбирался ди Борго, умудрявшийся держать в руках все нити сражения, понимавший суть ежеминутно поступающих докладов и отдававший какие-то приказы, в конце концов и приведшие к решительной победе Галлии, я не понимал совершенно.

Просто в какой-то момент те, кто до этого наступал с востока, развернулись и стали двигаться назад. А наши направились за ними. Как казалось мне издалека – спокойно и неторопливо. Помню, посмотрел на окружавших меня офицеров, увидел улыбки на их лицах, услышал радостные крики. Ну, слава Спасителю, кажется, побеждаем. И денщику следует озаботиться доставкой на командный пункт вина.

* * *

Одинокая карета уныло тащилась по пустой, размокшей от февральских дождей, дороге. Возница, с головой закутавшийся в темно-серый войлочный плащ, сидел на козлах понуря голову и даже не пытался поторопить кнутом шестерку лошадей, предоставив им самим выбирать скорость движения до очередного городишки, где они получат уютные стойла и охапки сена, а люди – кров в какой-нибудь не слишком завшивевшей гостинице и чего-нибудь горячего, более-менее съедобного.

В карете, надо отдать должное – достаточно роскошной, с отделанным темно-синим бархатом салоном и со следами сорванных гербов на покрытых светлым лаком дверях, сидели трое молодых людей в темно-коричневых шинелях. На плечах старшего красовались погоны бригадного генерала, у того, что помоложе – капитана, а у самого юного, больше похожего на мальчишку, – сержанта.

Все трое молчали, смотрели в окна не потому, что любовались пейзажами, а просто потому, что надо же куда-то смотреть, если не спишь.

В конце концов генералу надоело слушать мерное чавканье копыт и противный скрип несмазанных колес.

– Капитан, – спросил он, – тебе приходилось бывать в Париже?

Тот, переведя взгляд на старшего по званию, ответил:

– Нет, ни разу. Это Анри у нас повезло.

Сержант нервно передернул плечами, но промолчал.

– Да, сержант у нас тот еще везунчик, – пробормотал генерал, ни к кому конкретно не обращаясь.

Потом резко и зло ударил кулаком по открытой ладони.

– Демоновы интриганы! Сплавили меня в Париж, чтоб не мешал им наслаждаться славой. Повышение, мол, меня там ждет. Сейчас! Знаю я этих олухов из военного министерства, вполне способных боевого офицера сколько угодно без дела держать.

Спутники вежливо промолчали, проигнорировав эту тираду. А генерал, не утерпев, продолжил:

– Ведь что удумали, идиоты! Всех аристократов из армии выгнать. Хорошо – не на гильотину