из благородных. Если Эния пропадет, плакать о ней никто не будет, кроме принцессы, но это явно заметят. Тут уж на запертую в поместье девицу Горманстон не подумают.

Графиня не была магикой. То, что Алиса легко перевела бы из смутных ощущений в слова, для нее оставалось мучительно толкающей под руку тревогой. Быстрее. Быстрее. Быстрее. Нельзя ждать Имболка.

Прошло около двух часов, и в гостиной поместья собрались притихшие сестры Мейвинтер, завернутые в одинаковые шали из козьего пуха, заметно побледневшая Эния и Джина с таким лицом, будто ей уже зачитывают приговор. Графиня про себя усмехнулась. Фрейлину было не узнать, она привычно села во главе стола, но теребила браслет на запястье и нервно оглядывалась. Видно, хорошенько ее напугал дотошный магистр Эремон. Или что-то еще?

Эния поймала взгляд графини, притянула ее ближе к себе и на ухо сказала:

– Господин в большой опасности. В самой большой за это время. Ты знаешь?

– Да. Чувствую. Просто не мешай мне сейчас, хорошо? Я знаю, что делать.

Черные свечи окружали стоявшее посреди стола золотое блюдо. В нем плавали белые розы из королевской оранжереи.

– Сестры, – начала графиня, выловив одну из них и зажав бутон в пальцах, – время наше утекает, как течет песок. Я чувствую, мы чувствуем, как нашему Повелителю грозит опасность. Враги подбираются к нему снова, они не хотят, чтобы он получил свободу, а мы – безграничные магические силы. Мы нужны ему. Мы должны выполнить то, что побоялась сделать в прошлом его проклятая королева-предательница. Последний ритуал придется совершить сегодня. Он должен быть сильным как никогда. Возьмите же цветы!

Повинуясь ее словам, каждая из сидевших за столом взяла по розе. С бутонов на пол и на стол капала вода.

– Вы клянетесь ему пройти этот путь до конца и отдать всю вашу любовь, все ваши силы, поддерживая лучшего из мужчин? – спросила графиня Мур.

– Да, – пронесся по гостиной тихий выдох.

– Тогда возьмите швейные иглы, что лежат перед вами. Пусть капля вашей крови станет подтверждением клятвы, нитью, что связывает вас с Повелителем. А потом верните розы на место.

Пять роз с бурыми потеками на лепестках теперь плавали в золотом блюде. Четыре женщины завороженно ждали, что скажет им пятая. Сейчас в голове у графини мутилось от ощущения власти. Неважно, что скажет или сделает Эния. Когда Он придет, сам разберется, кто приносил ему настоящие жертвы. Кто все это придумал.

Она зашептала Энии на ухо, и та кивнула. Слушалась. Слушалась!

Выпустив из пальцев окровавленный бутон, Эния поднялась и продолжила речь графини. Ее звонкий голос отдавался в ушах, как трель дверного колокольчика:

– Сестры! Сегодня мы подготовим жертву, которая выпустит Повелителя из заточения. Сегодня мы поможем ему одержать победу в битве, в которой он не мог победить сотни лет! Закройте глаза на мгновение и представьте. Ваши самые заветные желания сбудутся совсем скоро! Осталось лишь несколько шагов. Вы готовы? И первым делом мы должны…

Графиня Мур уже знала все, о чем говорит Эния.

Им для Церемонии была нужна уличная девка, которую никто быстро не хватится. Братья Мэйвинтеры уже поехали на охоту.

Довольно глупых цветов и фруктов. Сегодня алтарь окрасится настоящей кровью.

Вот она – власть.

Глава шестнадцатая. Бой с камнем

Едва лодка с тихим шорохом ткнулась носом в берег, Эдвард увидел Горта. С тростинкой в зубах он разлегся на траве у воды и беспечно наблюдал за тем, как возвращается внезапно коронованный младший принц.

– Сказал бы я, что на пустой голове корона не смотрится, но у тебя пышные кудри.

Эдвард спрыгнул на землю, придерживая меч, который норовил зацепиться за борт. Одно дело – стоять в плаще и короне с решительным лицом, а другое – понимать, что не привык ни к кольчуге, ни к такому длинному мечу, которым еще предстояло сражаться.

– Хочешь проверить, крепок ли обсидиан? – ответил он Горту непривычно для себя зло. Эдвард чувствовал, что, как только Анкор Геаррад впервые коснулся его руки, он стал жестче. Будто частица оружия поселилась внутри, и само сердце обросло кольчужной сетью.

– Будешь бросаться с мечом на все живое и полуживое подряд – потеряешь разум раньше, чем дойдешь до врага. Тебе забыли сказать, что самое страшное для взявшего в руки Анкор Геаррад – это потерять голову раньше, чем ее потеряет противник? – Горт ожидаемо не испугался.

– Что? – Эдвард сжал рукоять, и она показалась ему теплой.

– Забыли или намекнули слишком сложно для твоего разума. Намекну проще. Меч залежался и хочет крови. В отличие от тебя, ему все равно чьей. Так что имеет смысл не прохлаждаться, а быстрее найти Морана. Пока ты еще готов его искать, а не вцепиться в каждого, кто попался на твоем пути.

– До замка далеко, – нахмурился Эдвард, – но здесь я никого не встречу, кроме тебя.

– Вот именно себя мне особенно жалко, поэтому я в очередной раз тебе помогу. Надеюсь, в последний. Если ты вызовешь его на бой по древним правилам, он не сможет отказать. Само междумирье подтолкнет вас друг к другу. Здесь любят жестокие зрелища.

– Что я должен сказать?

– Книжки не читал? Назови имя своего рода, свое имя, обратись к врагу и скажи, что готов драться с ним до смерти.

– А ты так и будешь лежать?

– Нет, когда ты уйдешь, переберусь в лодку. Мне нравится, как ее качает.

Эдвард закрыл глаза, сжал кулаки и шумно выдохнул. По телу прокатилась волна ярости, обжигая, словно он глотнул слишком горячего вина с горстью специй.

Сохранить разум.

Он отвернулся от Горта, поднял черный меч над головой и заговорил громко, будто стоял в дворцовой парадной зале, открывая торжество:

– Я, Эдвард, сын Альберта, потомок Арктуса, вызываю Морана Пендрагона на бой до смерти. Нет чести в том, кто берет чужое, как вор! А если ты не ответишь мне, то чтоб тебе треснуть от страха, как замшелому камню!

– Он скорее от смеха треснет, – едва слышно заметил Горт.

На последних словах Эдварда воздух впереди него стал сгущаться, и в нем медленно проявились очертания моста. Принц пошел вперед, сначала осторожно, потом быстрее, и мост пропадал за его спиной.

Сейчас путь к жилищу Морана был дорогой в один конец.

Горт протянул руку к яблоне, и ветка склонилась к нему, подарив кувшинчик с яблочным вином. Все же леди Аннаис была добра ко всем гостям.

И заботилась о том, чтобы ждать было удобно.

* *