* * *

Ночь рассеялась, как не было. Тропинка за домом на болоте вела в хорошо знакомый низкий серый туман. Эпона беспокойно смотрела, как полоса тумана приближается, волнуется, словно тысячи щупальцев выбирают, как будет удобнее схватить жертв. Это был подходящий момент, чтобы окончательно перестать доверять шедшему впереди Горту, но сделавший выбор не должен колебаться, так она считала. Да и куда бежать, если что? Обратно? Искать другое место в междумирье, стране кошмаров и преступников?

– Смотрите, озеро! – изумленно воскликнул Эдвард, и только тогда Эпона увидела, что туман расступается, и там, впереди, озеро и золотой по-осеннему тростник по берегу, а вдали вода смыкается с небом, будто другого берега вообще нет. Возможно, за миг до этого она видела туман, потому что не сомневалась, что больше ничего нет.

– Ты предлагаешь мне удивиться? – поинтересовался Горт. – Я веду вас именно туда. Только это не совсем озеро. Это Горькое море, край света. Точнее, здешний край света. Дальше нет почти ничего, как видите.

– Почти?

– Только Остров Яблок. Вам туда. Там Арктус спрятал меч Анкор Геаррад. Хозяйка острова не слишком дружна со мной, так что за руку я вас к ней не поведу. А сейчас пойте лодку.

Эпоне показалась, что она ослышалась.

– Нам делать… что?

– Пойте лодку, – повторил Горт с тем неизбывным терпением, которое присуще опытным преподавателям, няням бессмысленных младенцев и хорошим пастухам, причем им всем – за миг до прорыва раздражения. – Вы вплавь добираться решили? Или хотите быстренько срубить, уж не знаю чем, дерево и выдолбить ее?

Он обернулся и полюбовался лицами Эпоны и Эдварда.

– Другого способа я вам не посоветую. Только не надо, сразу предупреждаю, петь народные песни. Междумирье с радостью послушает, как одна девица соблазнила короля, другая забеременела от ши, кто-то в Скарборо сажает лен на морском берегу, а этот ваш Генри проявляет чудеса упрямства, объясняясь про мешок. Лодка от этого не появится. Может, появится лен, но я сомневаюсь.

Кажется, в этот раз песня про Генри не спасала – молчал даже Эдвард. Остроумные ответы сейчас явно не сочинялись, слишком были бесполезны.

Горт вздохнул:

– Встаньте рядом со мной. Смотрите на воду, слушайте ее. Думайте об острове, яблоках и мече. Пойте дыханием, не словом. Оно вот здесь, ваше дыхание, пониже сердца.

Он чуть коснулся низа груди Эдварда.

– Если вместо лодки призовете келпи – на нем и поплывете. Двоих сразу не съест. Наверное. Следите за дыханием. Слушайте воду.

Эпона чуть сильнее сжала руку Эдварда, переплетая с ним пальцы. И постаралась прогнать все мысли, кроме острова, яблок и меча, даже мысли о келпи – особенно их. Вода плескалась, создавая ритм в ее голове, вода пахла солью, осенними листьями, мокрым деревом.

Не раскрывая рта, просто вдыхая и выдыхая в такт воде, Эпона запела. И рядом с ней запел Эдвард. Она – низко и тихо, он – приоткрывая рот, звонко, как могла бы петь припозднившаяся птица.

Вода зашумела, ее плеск стал сильнее, она отзывалась голосам, меняла цвет с осеннего серого на все более темный, закручивалась маленьким водоворотом.

Из воды высунулась большая удивленная жаба и посмотрела на Эпону и Эдварда, как показалось, иронически.

Горт вздохнул. Жаба толкнулась задними лапами и исчезла в темной глубине.

– Что я могу вам сказать? – Горт был сама кротость. – Бывает, наверно, и хуже, хоть я и не видел. Но на жабе вы недалеко уплывете. Я буду петь сам, а вы подпевайте. И если вам дорог результат, попробуйте делать это тихо. Так, чтобы я вас как можно меньше слышал.

Он посмотрел на Эпону как-то странно. Заинтересованно.

Или ей показалось?

* * *

Принцесса рыдала. Всхлипывая, размазывая слезы по покрасневшему лицу, не думая о том, как выглядит и что о ней подумают.

Ее брат находился в смертельной опасности не впервые в жизни. Но впервые – по ее вине, пусть и непрямой.

Стэнли Рэндалл держал стакан в одной руке и принцессу в другой. Он не знал, что произойдет раньше: уронит он Маргарет на ковер или обольет водой. Кажется, так приводят в себя. Но не королевских же особ!

Он уже с десяток раз, не меньше, повторил, что надежда есть. Что магистр Эремон ушел со словами «теперь ясно, что делать», а это в его случае дорогого стоит. Что худшего еще не случилось. Но эти утешения звучали жалко, и он сам это понимал.

Что бы сделал магистр Эремон на его месте, сейчас? Просто ждал бы, пока не выльются все слезы? Сколько их вообще может быть в одном человеке? Нет… он спросил бы что-то неуместное. Отвлечь. Вытащить из крутящегося колеса вины, слез и безнадежности.

– Ваше… Маргарет, у вас есть книга в зеленом с красным переплете? – спросил он тихо, понадеявшись, что принцесса эту глупость не расслышит. Но она вдруг затихла и хрипло ответила:

– Да. Стихи Томаса Лермонта. А для чего она вам?

Рэндалл в ужасе осознал, что следом за инквизитором собрался лгать ее высочеству. Но если она заболеет от пережитого или прямо сейчас сделает какую-нибудь глупость, вроде той, что учудила, разъезжая в бальном платье по морозу, Эпона Горманстон, лучше никому не будет.

– Говорят, Томас Лермонт, гениальный Рифмач, был великим магом. Его слова имели силу, которой не может похвастаться никто из людей. Вдруг у него есть баллады о Рогатом короле и там мы найдем что-то важное? Или его провидческий дар уже предсказал нам, чем все кончится?

Принцесса перестала дрожать. Дыхание ее постепенно выровнялось. Только она все еще прижималась щекой к плечу Стэнли, и ему было горячо, будто он обнимал упавшую звезду. Протянув руку так, словно ответила на объятие, она дотянулась и взяла книжку с каминной полки. Именно такую, зеленую с красным.

– А почему вы спросили про переплет?

– Зеленый и красный. Цвета жизни, цвета, которые делают Йоль светлее. Я ритуалист и не верю в совпадения, если что-то приходит в голову. Откройте на любой странице.

Маргарет послушалась. Но на открытой странице не было стихотворения. Только иллюстрация – король Арктус вытаскивает меч из камня, а над камнем склонилась яблоня, усыпанная крупными яблоками.

– Это добрый знак, – уверенно сказал Стэнли. – Меч говорит о победе, а яблоня – о жизни. Верьте мне.

Принцесса чуть выдохнула и вдруг то ли всхлипнула, то ли рассмеялась:

– Не знаю, как Томас Лермонт, но вы точно будете великим магом.

– Почему?

– Даже обнимая принцессу, вы можете думать о книгах.

И тут Рэндалл решил, что терять больше нечего.