все выглядело так, будто они пытались перебраться по мосту через бездонную пропасть. Ладони стали влажными, дыхание – частым, хотелось схватиться за опору и стоять так вечность.

– Почему? Смотри, железяки догоняют! Вдруг под ними мост обвалится, да и все?

– Он раньше под нами обвалится! Разваливается на глазах, а тут так высоко, – она с трудом выдавила это признание. Для инквизитора стыдно бояться высоты. Но что поделать, когда даже при мысли о том, что она ступит на подгнившие доски, подкатывает тошнота? И ноги начинают дрожать. – Может быть, получится в обход?

– Так… ты говоришь, что здесь важнее то, что ты думаешь, верно? – Эдвард хмуро оглядывался в поисках идеи и вдруг, щелкнув пальцами, улыбнулся. – Сними с себя что-нибудь. На тебе одежды больше, чем на мне.

– Зачем? – Эпона насторожилась, уж не потерял ли принц разум от всех этих приключений.

– Мне нужно чем-то завязать тебе глаза. Если я поверил, что мы дойдем до моста, то ты поверишь, что мы по нему пройдем. Надо только, чтобы тебе зрение не мешало.

Механический вой раздавался совсем близко, отражаясь от соседнего холма, будто от скалы – так сходит лавина. Это жуткое эхо вселяло ужас, но поддаваться желанию броситься на землю и закрыть голову руками было нельзя.

Эпона сняла широкий шерстяной пояс платья и протянула его Эдварду. Он быстро завязал ей глаза, но так и остался позади, обнимая обеими руками за плечи, прижимая к себе.

– Мы пойдем вместе. Ты же веришь, что я вижу, где дорога надежна?

– Да.

– Представь, что мы танцуем. Впереди дворцовый зал. И надо пройти по кругу так, чтобы все видели, что ты – дочь герцога. Не спеша. Спокойно. Вместе. Готова?

Эпона кивнула, и они пошли. Она чувствовала, как первые шаги даются с трудом, будто через воду. Сердце отчаянно колотилось. Но она чувствовала Эдварда рядом. Его тепло. Его неожиданно ровное для всей этой беготни дыхание.

– Ты когда-нибудь пробовала танцевать под дорожную песню о Генри?

– Не думаю, что ее знают дворцовые музыканты.

– Да, а жаль. Вернусь – дам им задание выучить.

– Пока у нас получится танцевать разве что под рог Морана. Слышишь?

– Слышу. У него это получается так же некрасиво, как все остальное.

Мост раскачивался под ногами, но словно стал крепче. Зеленые огоньки проплывали так близко, что даже через плотную ткань был виден их искрящийся мягкий свет. Но едва Эпона ощутила под ногами твердую землю и Эдвард сам снял с ее глаз повязку, на мост вбежала первая гончая. И подняв к небу морду, показывая уродливые болты под нижней челюстью, завыла. Мост выдержал железных тварей.

– Смотри, впереди дом! – Эдвард снова потянул невесту за руку. – Сможем спрятаться!

– В гости к болотному чудовищу?

– Мы только что были в гостях у фомора, думаешь, нас можно чем-то напугать? Побежали!

Огоньки выстраивались в цепочку. Они словно показывали путь, и бежать за ними получалось легко. Под ногами оказывались самые сухие участки болота, по которым можно было бежать, не боясь провалиться в черную жижу по пояс. Гончие неслись вперед, сокращая расстояние, и беглецы слышали, как чавкают по болотной жиже их лязгающие лапы. Спину холодило от чувства опасности, будто в шею в любой момент могли вонзиться острые железные клыки. Эдвард пропустил невесту вперед, чтобы его в любом случае догнали первым. Тогда у нее будет несколько лишних мгновений, чтобы добежать до домика на болоте. Только он не слишком надеялся, что госпожа инквизитор догадается бросить его и спасать себя.

Железный лязг настигал. Уже у самого островка с обгорелыми зарослями тростника Эдвард оглянулся. Навстречу гончим кинулась смешно переваливающаяся мохнатая тень. Медвежонок поднялся на задние лапы и погрозил передними преследователям. Они замерли, всей стаей кинулись на него – и в центре сомкнувшегося железного круга медвежонок рассыпался целым фонтаном ярких теплых искр.

Гончих отбросило на несколько футов назад, словно они испугались этого огня. Эпона всхлипнула, Эдвард притянул ее к себе и понял, что у него тоже глаза на мокром месте.

– Бежим. Они сейчас придут в себя. А медвежонок вернется. Точно вернется.

Он уже видел совсем близко домик, словно перенесенный в междумирье с окраин Альбы. Слишком человеческий, чтобы принадлежать чудовищу. Пока гончих сдерживали медленно тающие в воздухе искры и вылетевшие навстречу полукругом зеленые огоньки – кто же это, чья магия могла сопротивляться Морану и его созданиям?

А далекий уже мост сотрясал тяжелый топот лошадиных копыт, будто двигалась целая армия. И Эдвард догадывался, что скоро здесь появится Зимний Охотник на железном коне. И точно не остановится перед искрами и огнями.

– Идем же. Хуже не будет!

– На дне хорошо, некуда падать? – спросила Эпона.

Несколько шагов – и они вломились в незапертую дверь домика, захлопнув ее за собой и трясущимися руками задвинув засов.

Им открылась простая, но уютная после мертвой каменной крепости комната. Горящий камин, кресло, деревянный стол, большой кованый сундук и венок из дубовых ветвей, плюща, веточек тростника и красных ягод остролиста на стене. Эта обстановка что-то смутно напоминала, но размышлять было некогда. В дверь снаружи кто-то ударил так, что она затряслась.

– Открой, вор и трус! Жаль, что мой отец не увидит, как тонет в болоте твоя спина!

– Непохоже, чтобы он так орал на нас, – заметил Эдвард, пытаясь отдышаться и опираясь на край стола, чтобы не упасть.

– С нами он говорил как с пленниками, а это сказано почти равному, – согласилась Эпона и огляделась в поисках хозяина. Надо было хотя бы поздороваться и объясниться. Плотная льняная занавеска колыхалась, скрывая за собой вторую часть дома – хозяин должен был быть за ней.

– Давно меня так не оскорбляли, – раздался почему-то знакомый низкий бархатистый голос, – никогда полуфоморское чучело не станет равным мне.

Следующий удар в дверь заставил дом содрогнуться так, что Эдвард на всякий случай присел на пол, и Эпона следом. Со стола упала и покатилась к камину пустая корзинка.

– Тебя не хватит надолго! И тогда я вытяну сначала твои жилы, а потом твою силу. И только после этого позволю тебе умереть, вор!

– Тот, кто вошел сюда, не твой. Это ты его украл. Так кто же из нас вор? – следуя этому голосу по стене зазмеились светящиеся зеленые узоры, переплетение листьев плюща.

– Я вернусь завтра. И заберу свое. А ты сдохнешь в болоте! – прогремело так, будто над крышей дома треснуло небо. Потом раздался вой охотничьего рога, от которого звенело все внутри. Моран собирал своих разбежавшихся по болоту гончих.

Эдвард помог