Эпоне подняться, и в этот момент занавеска дернулась в сторону. Они замерли в не меньшем удивлении, чем тот, кто их увидел.

Перед беглецами стоял бывший ректор университета Дин Эйрин Горт Галлахер, известный также как Горт Проклятый, преступник и убийца из народа ши. Правда, на нем было весьма экстравагантное для ректора одеяние из простой рубахи и шерстяного пледа, а выглядел он так, будто последний удар Морана пришелся не в дверь, а прямо ему по лицу.

– Не подходите! – вскрикнул Эдвард, заслоняя невесту.

– А то что? – усмехнулся Горт разбитыми губами. – Убежишь к своему каменному другу обратно и я останусь в полном одиночестве? Право, я ожидал, что Моран подберет себе… более приличное вместилище. Разумное, взрослое.

– Мы уже один раз отправили вас сюда, – начала Эпона, пытаясь оттеснить принца. В конце концов, это она пришла его спасти. Но бежать от нового врага, чтобы попасть к старому – слишком жестокий поворот!

– Не вы, а друг мой Гьетал. Бывший друг, конечно же. А я только что спас ваши бренные оболочки от буйнопомешанного каменного великана. И почему-то не вижу благодарности. Вот они… люди. Цепляются за мысли, к которым привыкли, кусают руку помощи. – Горт посмотрел на свои ладони, вымазанные чем-то красным.

– Ваши руки в крови по локоть!

– Да, в моей, – вздохнул Горт и направился к креслу у камина. – У Морана глупая голова, зато очень тяжелые кулаки. А здесь я сильнее не стал.

Он, совершенно не стесняясь своим видом, удобно уселся и смерил незваных гостей взглядом:

– Не надо кричать. Дверь перед вами. Не желаете разговаривать – к замку Морана попасть легче, чем бежать из него. Возвращайтесь, он будет рад вашему визиту и сделает из вас что-нибудь интересное, но не живое. Если же вам хочется узнать, как не попасть под этот камнепад в человеческом облике, можете замолчать и послушать меня. Итак?

Глава пятнадцатая. Время меча

Сейчас, сидя перед камином, который напоминал тот, из дома ректора в Дин Эйрин, Горт совсем не казался страшным. Но Эпона хорошо помнила, как он умеет лгать, убеждать и убивать. Ему последнему хотелось бы доверить свою жизнь. Просто выбора не было. Даже вдвоем с Эдвардом Эпона не знала, как одолеть живую злобную гору, окруженную железными тварями.

Раньше Эпона для всех и себя самой была упрямицей, уверенной: можно поднять на руках небо, если очень захочешь. Теперь она знала, что есть вещи, невозможные в одиночку. Но стоит ли союзничать с бывшим врагом, даже если теперь враг у вас общий?

– Я слышу, как шуршат ваши мысли. Если бы я хотел передать вас Морану, зачем мне смотреть так долго, как он портит мой дом и топчет мой тростник? У меня от этого каменного гостя скоро крыша съедет в болото. А вы, судя по продолжительному молчанию, к нему в обитель не хотите? Не удивлен.

– Мы хотим вернуться домой, – осторожно ответила Эпона. Она хотела выйти из-за плеча Эдварда, но поняла, что так удобнее сжимать его руку, не давая спорить. В разговоре с бывшим ректором слова следовало подбирать, как травы для зелья. Тщательно и осторожно.

Горт нарочито светским жестом промокнул кровь с лица белым платком с гербом королевской семьи. Не иначе, подарок принцессы Маргарет, сохранившийся даже здесь.

– Едва вы высунетесь отсюда, Моран вас схватит. Он глуповат, но при его силе это не мешает побеждать.

– Почему мы должны вас слушать? В прошлый раз вы пытались нас убить! – все-таки выпалил Эдвард.

– Ты не старик, чтобы, цепляясь за прошлое, остаться без будущего.

Горт вздохнул, на мгновение закрыв глаза от усталости. На его лице появилось знакомое выражение легкого презрения, как после особенно глупого ответа ученика.

Внезапно беглецы осознали, что вокруг дома все это время нарастал гул. Через мгновение стены затряслись, плетеный венок свалился под ноги Эпоне. Свечи в подсвечнике погасли, за окном стало совсем черно. По стенам, полу и потолку зазмеились узоры, вспыхивая то синим, то зеленым. Эпона заметила, как вспыхивают такие же синие искры на запястьях и шее Горта, как напрягаются его мышцы, будто он удерживает крышу дома на месте собственной силой. Не вставая с кресла, он поднял голову и запел, так звонко, будто стоял в каменном холле университета, где чеканно звучало каждое профессорское слово, а не ютился под низким потолком деревянного домика. Эпона чувствовала, как Эдвард, развернувшись к ней, обнимает, укутывая собой и плащом.

Сложно посчитать, сколько это продолжалось, время здесь то ползло, то бежало, подчиняясь своим непонятным ритмам. Эпоне казалось, что на дом медленно, бесконечно рушится скала и вот уже вечность не может его сломать. Вдруг наступила тишина, которую не сразу удалось осознать, потому что в голове еще звенело.

Вместо песни с кресла раздался кашель. Похоже, на этот раз Горт не притворялся, отгонять Морана ему было нелегко.

– Ясно? Мне не надо, чтобы он раскатал мое жилище по бревнышку. Сил не хватит построить новый дом. Нет, я договорю, и вы мне ответите, – Горт поднял руку, останавливая уже открывшую рот Эпону, – «да». И вы заключите со мной договор. «Нет». И я вышвырну вас в болото на потеху Зимней охоте.

– Вам под вместилище я себя точно не отдам! – выкрикнул Эдвард. Ответом ему был хриплый смех, переходящий в кашель:

– Даже перед лицом смерти я не соглашусь на это фоморское извращение. Прожить остаток жизни жалким человеком, у которого слова быстрее мыслей? Какая мерзость!

– Тогда о чем будет договор? – спросила Эпона, будто разговаривала сейчас на отцовском приеме с важным гостем. Ровно, скрывая свои чувства до последней искры.

– Вы любите защищать тех, кто этого недостоин. Тем проще вам будет защитить достойного. Мне нужно, чтобы вы вышли к суду старейшин Дин Ши и сказали, что я спас мир от Морана Полуфомора и этим выплатил виру за убитых мной людей. И, как люди, вы готовы свидетельствовать, что я помогал вам, рискуя жизнью, и без меня вы бы не справились.

– Вас нет смысла защищать. Вы вне своего собственного закона! – Эпона не могла себе представить, что окажется на одной стороне с этим высокомерным убийцей, в прошлом злейшим врагом ее названой сестры Эшлин.

– Ты не знаешь наших законов, человеческая девушка. Все в мире держится на равновесии. Это единственный закон, который люди зачем-то усложнили. Однажды эта куча подпорок тому, что вы зовете моралью, рухнет вам на головы. Точнее, запутавшись в том, кто, кому и что