– Демоны? – я придвинулась к подруге.

– Нет, у этих не было ни рогов, ни клинков. Только древние знания, которые они таскали за собой по всему Вееру, – пробормотала Галлея и резко замкнулась. – Башелор еще расскажет о тех временах. Да и в учебниках новых все есть, почитай сама.

– Я хочу, чтобы рассказала ты, – прошептала с напором. – Пожалуйста, Гала. Мне нужно.

– Это неприятно. Я так виновата. Маленькая глупышка, обожающая драконов! – она гневно растрепала косы и спрыгнула с подоконника.

Я цепко следила за ее перемещениями, не выпуская из прицела дерганную фигурку. Внешне Галлея казалась хрупкой, но в ней ощущалась скрытая сила – спрессованная, концентрированная. Тронешь неосторожно – и будет взрыв.

– Я была совсем крохой, когда они порталом явились в Сатар. Обтрепанные, уставшие… – пробормотала она, умостив пятую точку на подлокотнике кресла. – Сколько миров они посетили до этого? Сколько ответов узнали? Эти люди проповедовали культ виззарийской магии и искали путь в закрытый мир, затерянный в черной бездне Веера. Узнав о Роще путей и Садах Судьбоносной, они прибыли сюда.

Я хмыкнула носом: звучало так, словно путешествия по разным мирам – вариант нормы. Такой себе обычный отпуск уставших от рутины магов.

– Тогда Сатар был гостеприимен и дружелюбен, – продолжала с грустной улыбкой Гала. – Иномиряне были вхожи и во дворцы, и в храмы… Но этим было мало: они желали попасть в Сады.

– Так это были люди? В смысле, нормальные двуногие? Не чешуйчатые, не рогатые, не мохнатые, не слюнявые…

На последнем предположении я кинула укоряющий взгляд на посапывающего грумля. Этот спокойный парень, получающий от жизни все, на иномирянина не тянул. Каждой своей ленивой складочкой он казался коренным сатарцем.

– Сильные чародеи, способные открывать порталы, – покивала Галлея. – Они принесли с собой страшную магию, древнюю, непонятную. В ней было много мрака, в основе лежали проклятия всех мастей. Владыкам она была неприятна, но чужаки уверяли, что это праоснова. Всей магии всех миров! Что она рождена в сердце Сато. Дальше я плохо знаю…

– Гала!

– Я не вру, Ализ! Помню, что они надеялись найти тут Сато, но Судьбоносица давно покинула любимый мир. Врата в Рощу путей были заперты. Мой отец заверил гостей, что не способен открыть божественную калитку, – сосредоточенно хмурясь, бормотала принцесса. – Только перевес голосов в избирательном сезоне снимет чары. Владыка объяснил чужакам, в Рощу идут лишь заблудшие, боги и грейнская кровь… Таков завет Праматери.

– Но иномирские беженцы, полагаю, были глухи? – догадалась я.

Не зря же Башелор назвал этот период истории «мрачным».

– Как носители древней прамагии, они считали, что вправе войти. Они ждали пять лун, но наступил сезон Шарии. Ждали еще… но победила Вергана. Затем правила Триксет… Люди не голосовали за Сато, – Галлея развела руками. – Чужаки прижились, пообвыклись… От сезона к сезону они вели свой быт и делились знаниями, некоторые даже завели семьи. Они успокоились, забыли о Садах.

– И вы жили с иномирянами в мире?

Трудно представить себе сатарцев, пожимающих лапы демонам… ну, или виззарийцам, кто бы они ни были.

– Даже в любви. Габ в ту пору уж достиг совершеннолетия и искал себе иных побед, не военных. Дочь одного из иномирян, Вранка, зацепила его, и довольно скоро они поладили, – Гала покашляла в кулачок. – Девушка полюбила, а в Габе… бурлила молодая кровь.

– И прорезающиеся витые рожки… – пробубнила я тихонько.

– Но спокойствие чужаков было лишь видимостью: к исходу третьего года их терпение истощилось. Они не оставили попыток попасть в Сады, однако больше не надеялись на местных, – лицо принцессы потемнело, напряглось и превратилось в восковую маску. – Когда настало время избрания, они придумали, как сделать подношение Сато, которое перевесит все, что есть в прочих чашах.

– Что они натворили?

– Их шаманы неверно поняли фразу «в Сады идет лишь грейнская кровь». Чужаки решили принести жертву. Меня, – ровно договорила Гала.

– Маленькую дочь Владыки?! В жертву? – я задохнулась от возмущения. – Что за… суеверные пережитки?

– Прамагия, которую они несли в себе, часто была кровавой. И вот… иномиряне сделали принцессе «подарок». Милое украшение-артефакт. Такой, знаешь, бронзовый колокольчик, что вешают на шею детенышу дракона, едва тот вылупится из яйца, – бормотала Галлея, опустив лицо к коленям. – Наш придворный артефактор его недостаточно хорошо проверил перед тем, как вручить мне…

– Он забыл про третье правило?

– О, думаю, помнил… Его подкупили, – вздохнула принцесса. – Он к артефакту даже не прикоснулся.

– Боги…

– На вещице висело смертельное проклятие, – ее ровный тон сбился и пошел волнами, хриплыми накатами. – Такой силы, что вбежавшие родители едва успели оттянуть его на себя. Им пришлось разделить проклятие на двоих, чтобы меня спасти.

Я присела рядом, обняла принцессу и уткнулась подбородком в ее подрагивающее плечо. До сих пор помнила, как чувствовала себя, когда умер отец. Расползающаяся черная дыра, пожирающая изнутри… и крепнущее ощущение потерянности, беспомощности, уязвимости перед огромным миром.

– Габ прибежал следом, опоздал на минуту. Та девушка, дочь культиста, предала своих и сообщила брату о заговоре, – просипела Гала, враз охрипнув. – Вранка не хотела уходить судьбоносными путями, она желала остаться с Габом. Но нити, избранные для нее Сато, оказались жестоки.

– Твои родители умерли от древних виззарийских чар?

Было трудно, неловко расспрашивать о деталях, но мне показалось, что Галлея созрела для того, чтобы выговориться. Выпустить кошмар из себя. Поэтому я не переставая гладила подругу по плечам и внимала ее сбивчивому шепоту.

– Позже, не сразу. Проклятие забирало их медленно, день за днем, вселяя ослепляющую ненависть в Габа… Ко всем виззарийцам, ко всем иномирцам… К любому, кто посмеет приблизиться ко мне или к Садам… – тяжело вздыхала Гала. – Сердце его стало совсем черным. Будто это он оттянул проклятие, а не мама с отцом.

Я все гладила, гладила, гладила. Сильнее вминая пальцы в ее тонкую шерстяную кофту, натянутую поверх бледно-зеленой сорочки. Будто могла через прикосновение подарить Галлее каплю тепла.

– Так или иначе, грейнская кровь была принесена в жертву, и врата в Сады открылись, – принцесса склонила голову мне на плечо. – Это был последний раз, когда Сато выиграла битву подношений. Какой ценой…

– И чужаки вошли в Рощу?

– Кто бы их туда впустил! – фыркнула Гала и резко встряхнулась. – Габ встал у врат намертво. Как изваяние, брызжущее злобой и боевыми чарами. Он нес свой пост все пять лун, целый сезон, выжидая каждого иномирца, что рискнет подойти к калитке. И убивая его. Это был очень жестокий сезон. Горький и трагичный. Последняя весна, что случалась в Сатаре.

Последняя весна. Время, когда любовь умерла… Как давно