Мы проскакали Пьянь насквозь и очутились возле вторых ворот. Кажется, через них мы с Галой въезжали, когда добирались в академию из Грейнхолла.

По обе стороны улицы были разбиты разношерстные лавочки: в одних торговали пряными кренделями, в других – леденцами на россыпь, в третьих лежала деревянная утварь… Габ уверенно потащил меня к ларьку с тряпичными игрушками, украшениями и талисманами.

– Тэр герцог, давно вас не видала! – зычно пропела старушка, стоявшая за прилавком. – Выбирайте, выбирайте, моя старшая много новых пошила… Лежат, мерзнут милые, вас дожидаются…

Габ кивнул и навис над столом. На скатерти вперемешку лежали свистульки, банты, платочки, ловцы ветра, капканы сновидений… Но генерала привлекли тряпичные куколки, изображавшие богинь.

– Как тебе эта? – он подхватил с прилавка стервозного вида «барби» в сосульчатой короне и снежно-белом одеянии.

Сходство со скульптурами Триксет было потрясающим. Такое же надменное лицо и взгляд, обещающий всем приморозить зад.

– Эту ледяную стерву? – поморщилась я, без труда копируя интонацию Галлеи.

– Ах да, ты не любишь зиму… Тогда Шарию в новом красном наряде? – предложил генерал, с любопытством ребенка рассматривающий пестрые платьица богинь.

Будто Кворг не наигрался в куклы… А как же барышни с талончиками, занимавшие очередь на пять лун вперед?

– А это кто? – спросила я, втянувшись в процесс выбора. Указала муфтой на игрушку, задвинутую за остальных.

Светловолосая кукла с алебастровой кожей и белыми бровями, с золотом в глазах… И в таком же сверкающем солнечном платье, украшенном желтыми пайетками и перьями. Она чем-то напоминала Миланку, но выглядела и старше, и строже.

– Плохо же вас учат на теологии… Неужто магистры тоже забыли, взяв пример с народа? – рассмеялся Габ и вытащил куколку с заднего ряда. – Это Лавра, Гала. Помнишь, мать рассказывала тебе легенды о ней? По вечерам перед сном?

Лавра… Лавра… Помимо Пьяни, это слово у меня ассоциировать только с бакалавриатом и лаврушкой, которую отец щедро кидал в воду для домашних пельменей.

– Пятая богиня, – насмешливо отозвался Габ, намекая, что нам с принцессой еще учиться и учиться. – Здесь она изображена в цветах своей главной ипостаси. Нравится? Тогда мы берем эту, Майна, упакуй.

Последнее было обращено уже не ко мне, а к торговке, пританцовывающей на холоде перед прилавком. Я неуверенно проводила глазами тряпичную куколку: морщинистые руки заворачивали ее в подарочную бумагу и повязывали золотой ленточкой.

Габ ведь не собирается преподнести игрушку Галлее? То есть мне? В смысле… нам?

Мы с принцессой давно вышли из возраста, когда хочется играть в куклы. Гала успешно вошла в возраст, когда хочется летать на драконах и активно практиковать всякую запрещенку… Я же успешно варилась в возрасте, когда хочется надеть на себя юбок десять, чтобы пылкий герцог возился с ними подольше.

***

– Габи, Габи, Габи! – от детского визга заложило уши.

Не успели мы подойти к дому, прятавшемуся через улицу от лавки с игрушками, как нас снесло крошечным, но упорным вихрем. Даже харпия нервно вздрогнула и отступила назад всеми четырьмя копытами.

Генерал оказался смелее, присел в сугроб и вытянул руки вперед. Позволяя сумасшедшему круговороту, состоявшему из синей шерстяной юбочки, укороченной шубки и темных кудряшек, повиснуть на своей шее.

– Га-би-га-би-га-би-и-и… – продолжала визжать кроха лет шести, радостно молотя ножками в воздухе.

– Ну-ну, Эмильена, тише… Нелла сейчас прибежит на крики и будет ругаться, – не очень-то строго велел Габриэл и поднялся с земли вместе с девочкой.

– На тебя или на меня? – искристо расхохоталась малышка и, наконец приметив сверток в руках герцога, потянула ручки к подарочной бумаге. – Что ты мне прине-е-ес?

– Дай-ка посмотрим… Держи. Открой сама и узнаешь.

Габ опустил девочку на заснеженную тропинку, ведущую к дому, и тонким свистом велел «транспорту» остаться снаружи. Надменно фыркнув, харпия поплелась жевать свежий снег у калитки.

На бегу кутаясь в шаль, навстречу нам вышла дородная женщина средних лет. Судя по раскрасневшемуся лицу, она сердилась и собиралась высказать юной беглянке все, что думает.

– Эмильена! Я сколько раз просила, чтобы ты не выбегала одна из… Ой, тэр Габриэл… А мы не ждали, – запнулась она, увидев герцога за спиной у крохи. – Входите, согрейтесь, я как раз затопила… Эмильена, не тащи снег в дом, сними сапожки в прихожей!

Девочка с азартом рвала упаковку, добывая подаренное сокровище, и все крики нянюшки пропустила мимо ушей. Раз в секунду она вскрикивала от восторга, радуясь то солнечным пайеткам на кукольном платье, то новинке в коллекции, то визиту «Габи-габи-га-би-би-би…»

– Габи? – хрюкнула я в меховой воротник, не пытаясь дать объяснение происходящему.

– Так можно только ей.

– Га-а-аби-би-би…

– Не вздумай, Галлея! – процедил Га-а-аби-би-би, сдернул с плеч плащ и отработанным движением забросил на крючок.

Я с сапожками и зеленой муфтой решила не расставаться: дощатый пол не выглядел слишком теплым, да и перчаток у меня не было.

– Кто это? – сдавленно пробормотала я, глазея, как девочка снова бросается на шею варвару и задорно трясет ногами, брызгая в стороны растаявшим снежком.

– А то ты не догадываешься, – промычал Габ, с наслаждением зарываясь носом в морозно-свежие кудряшки. – Не думала же ты, что я ее бросил?

– Я… эмм… не знала, что и думать, – промычала неуверенно.

В большие окна забирался солнечный свет и ослепляющими зайцами плясал по лицу малышки. Ямочки на щеках, высокие скулы, смолисто-темные кудри до пояса… И бледно-зеленые глаза. Фирменные, как у Габа, Гариэта и Галлеи.

В девчушке угадывалась грейнская порода, она была чьей-то близкой родственницей. Кого-то из трех чертовых величеств.

– Не морщи лобик, Гала, ее скрывали не от тебя, – герцог плюхнулся в кресло и усадил кроху к себе на колени. – Поначалу она жила в приюте Монтилье, но в Вандарфе нынче небезопасно. Я перевез ее на окраину Пьяналавры. Одинаково далеко от Двора, Рубежей и Грейнхолла.

– Кто она? – заторможенно повторяла я, изумленная необычным поведением сатарского генерала.

С девочкой он был совсем другой – открытый, улыбчивый, расслабленный. Уютный какой-то, домашний. Она по нему лазила, как мартышка, упираясь мокрыми сапожками то в ремень, то в колено. А Габриэл терпеливо сносил все страдания. Даже имел довольный вид!

– Тэр Вольган хвалил тебя за живой ум… – Габ глянул на меня снисходительно, как на глупого ребенка, а потом посерьезнел. – Так уж будь добра, сестра, прояви сообразительность.

– Дочь?

Хотелось промычать «Чья?!» вдогонку, но я сдержалась. Явно не Галлеи, так что варианта всего два.

– Дочь, – кивнул он сосредоточенно.

– И… зачем ты мне ее показываешь? – уточнила настороженно, понимая, что реагирую как-то неправильно.

Гала бы уже прыгала вокруг винторогой козочкой, засыпая девочку вопросами и рассматривая ее богатую