нравился. И то, что академическая жизнь возвращалась в привычное русло, давало приятное ощущение покоя.

Вчера Габриэл уехал на Рубежи, мы видели его экипаж своими глазами. А вслед за ним собрала чемоданы Таниса – она отбыла сегодня, и пары слов не сказав Галлее. Теперь дочь советника держала язык за острыми зубками и не открывала рот по пустякам.

– Тогда я на зарядную практику! – радостно подпрыгнула Гала и принялась наводить на дракошек чары обмена.

Щекотное умиротворение разлилось по телу. Наконец-то не придется вжиматься в стены, трястись от паники и красться коридорами для персонала. Наконец-то не будет риска, что магистры столкнутся с двумя принцессами разом. Наконец-то я смогу нормально питаться в столовой для нелл. И мне не придется пить гром по-сатарски в обществе надменных «дочерей двора».

Надев зеленый кулончик поверх серой формы, я выскочила вперед соседки. В жилах бурлило желание учиться, постигать магические науки чужого мира, сдавать зачеты…

Единственное желание, которого в жилах не было, – это влепиться носом в каменную грудь. Пахнущую знакомо до боли в ушибленной челюсти.

День сурка… Чертов день сурка…

– Ты же уехал! – вскрикнула я сердито прямо в темно-зеленый мундир, не решаясь поднять глаза. Знала, кого там, наверху, увижу.

Лучше бы потолок!

– Ты же сел в экипаж и уехал, черти тебя задери! – сыпала я возмущением в каждую из золотых пуговиц. – В смысле… демоны… рогатые…

Приплюснутые «монетки» располагались в два ряда, и каждая… просто каждая из них обязана была ощутить мой праведный гнев!

От хлынувшей в кровь ярости я позабыла о чинном и улыбчивом образе принцессы, которому обычно старалась соответствовать. Признаться, вообще упустила из памяти, что я – вовсе не я. И с мужем на «ты» мы еще не переходили.

– Я ж в окно смотрела… когда твой экипаж тебя… туда!

– Не сердись, Галлея, я знаю, что должен был попрощаться перед отъездом, – прохрипел мой муж. Он же «брат». Он же кворг.

– Нет, Габ, ты… ты должен был как-то качественнее… «отъехать»! – рявкнула я на генерала. – Ты за этим вернулся? Попрощаться? Хорошо, ладно… П-прощай.

Стукнув напоследок его каменные плечи, затянутые в зеленое сукно, я отстранилась и нервно огляделась. Упаси Сато Галлею побежать на зарядную практику мимо нас.

– Нет… То есть да, Гала, я оседлал самую быструю харпию на рассвете и вернулся, чтобы попрощаться. Но не с тобой.

– Моя нелла на лекциях, – строго сдвинула брови. – Она очень-очень занята зарядной практикой. Я передам, что ты заходил.

– И не с ней, – удивил герцог и поправил тугой воротник. – Пойдем. Я хочу сделать это вместе с тобой.

– Что «это»? – задохнулась вопросом, когда Габ схватил меня за руку и деловито потащил вперед по коридору.

От кошмарных версий спасало лишь отражение, то и дело мелькавшее в окнах. Я все еще была «венценосной», чернокосой и зеленоглазой… Вряд ли Габ задумал сделать с сестрой что-то ужасное?

– Давно следовало, знаю… Но раньше я не додумался. Ночью мне приснилось кое-что, и я сразу понял, что пора, – бубнил герцог, уводя меня вниз. В сторону выхода на улицу.

На крючках болтались сохнущие мантии, и я чуть не схватила свою, пурпурную. В последний миг пальцы переместились к Галлеиной.

На этом ужасы не закончились… Только начались! У порога переминалась четырьмя жуткими копытами черная харпия. С грайнитовым костяным «хохолком», воинственным нравом и огненным взглядом. Габ действительно приехал верхом. Вот прямо на этой твари.

– Залезай первая, сестра, – велел герцог.

Накинув зимний плащ на мундир, он подставил мне руку, намереваясь подсадить. Вот на это .

– Оно же прыгает… – еле слышно промычала я.

– Что с тобой, Гала? Влезай живее, – озадаченно выдал Габ. – Ты собиралась летать на драконах, пока Гариэт не запретил! Джарр передавал, что Эстерелья по тебе скучает…

– Это не она, – со знанием дела проворчала я.

У харпии принцессы была блестящая печать во лбу. И она глядела на меня с ненавистью, сразу учуяв подлог. Эта же зверюга просто топталась по снегу, равнодушно пофыркивая и потряхивая седлом.

– Ах, вот оно что… Скучаешь по ней? Мы твоей «звездочке» не расскажем, что ты изменяла ей с другой, – насмешливо прошептал «братец» и силой закинул меня наверх. Прямо в седло. Оторвав от земли на кошмарную высоту и приблизив к небесам… И, вероятно, к смерти.

Не успела я вспомнить, которой из богинь положено молиться в столь трагичной ситуации, как сзади в седло примостилось второе тело. Генеральское. Горячий выдох согрел ухо, с боков появились руки в кожаных перчатках… Ухватив поводья, они резко дернули, и харпия понеслась.

Точнее, полетела – вприпрыжку, с холма, по самые стремена утопая в сугробах и тут же выпрыгивая из них со снежным взрывом… Ворота Пьяни неумолимо приближались, и через какую-то минуту мы с Габом уже прыгали по площади.

Я жмурилась всю дорогу, стучала зубами от ужаса и с трудом уговаривала себя не хвататься за костяные наросты на чернявой макушке. Помнилось, что харпии этого не любят.

– Знаю… ты считаешь меня не слишком деликатным… в отношениях с женщинами… И, верно, успела забыть причину, Гала… Ты была так мала… – врывалось в уши наравне с ветром и фырканьем. – Но я хочу, чтобы ты кое-что увидела.

– М-мугу-у…

Эти двое – тот, что сзади, и та, что подо мной, – явно получали удовольствие от стремительной прыгающей скачки. Я же, постукивая зубами, пыталась найти плюсы.

То, что мы так быстро долетели до центра Пьяналавры, – славно. Да-да, славненько… Значит, у кулона останется больше заряда. Почти три часа, чтобы разобраться с делами чужого брата. И все – конец иллюзиям.

За пару минут прыганья по заметенной брусчатке у меня отбило весь зад – это минус. Не приспособлена я к верховой езде. Даже когда твердо стою на земле, умудряюсь шлепнуться в неприятности…

Но упираться и хвататься за углы академии, как за соломинку, было нельзя. В любой момент из спальни могла выйти Галлея, которая сегодня Лизавета. И попала бы она вовсе не на заветную практику…

Вот и второй плюс. Пока Габ прыгает по столичным сугробам, он все сильнее отдаляется от моего «альтер-эго».

Ох и рано мы с Галлеей расслабились!

– Сначала сюда, – сообщил герцог, перекрикивая ветер, и резко натянул поводья.

Харпия встала на дыбы и остановилась. Я свалилась на Габа, стукнулась затылком о его грудь, облепленную золотыми пуговицами, и вернулась в исходное положение.

Он спрыгнул первым и поманил вниз. С кружащейся головой я сползла в чужие руки и позволила стащить себя с гигантского попрыгунчика. Это не лошадь, это