— Не помри там раньше меня, — услышал он голос Вирия вслед.

Лутаса под стражей вывели наружу, и он увидел мужчину, закутанного в тряпье с головы до пят. Также заметил на страже перчатки и повязки, прикрывающие дыхательные пути.

— Снимите всё с него и потом сожгите, — скомандовал доктор.

— Вы знаете, сколько стоит моя одежда? Кто за нее платить будет? — раздраженно спросил Лутас. Но стражники и ухом не повели. Начали резать и снимать его наряд. Лутас был зол, но противиться не стал. Ведь понимал, что оно того не стоит. Он огляделся и заметил, как со всех сторон стали появляться любопытные рабочие, среди которых были и женщины. Их головы выглядывали из-за коробов, кустов, телег и деревьев. И Лутас в ужасе осознал, что его собираются раздеть догола, когда стражник схватился за ткань его портков.

— А ну руки убрал, иначе голову отрежу! — прорычал Лутас и резко вцепился руками ему в горло, зазвенев цепями кандалов.

— Держите его, — спокойно сказал лекарь, — иначе мы тут до казни провозимся. Второй стражник, что стоял за спиной Лутаса, врезал ему кулаком по почке и потянул цепь назад. Лутас разжал руки и согнулся от боли. Стражники, не медля, разрезали ткань его портков, оставив Лутаса совершенно голым. Он быстро прикрыл руками пах и затравленно оглянулся. Жгучий стыд и чувство униженности стало душить. Настолько отвратительно и даже беззащитно он себя еще прежде никогда не чувствовал. Рабочие со всех сторон зашептались и захихикали. Некоторые стали показывать на него пальцами и рассмеялись.

— А ну идите прочь работать! Иначе мы все доложим хозяину! — не выдержав, гаркнул один из стражников. Рабочие стали неохотно расходиться.

Лутас опустил глаза в землю и тяжело задышал. Тут же вспомнил про Тиси и общину. Там он был пленным, ненавистным мужчиной, но даже они не смели так сильно унижать его. Сердце в груди бешено заколотилось, когда один из стражников собрал в кучку остатки его одежды, словно мусор.

В это время лекарь неохотно приблизился к нему и стал рассматривать мелкую сыпь, которая была расположена мелкими кучками по всему телу. От каждого прикосновения лекаря Лутас мелко вздрагивал. Внутри начал постепенно закипать гнев. Он верой и правдой служил предыдущему господину с самого детства. Был верен и беспрекословно выполнял его приказы. Вызвался добровольцем на поимку Вирия и пошел вниз. Несмотря на долгий поиск и желание вернуться, шел за Вирием до самого конца, хотя мог много раз просто сделать вид, что убил его. Придя сюда, сообщил всем о нем, хотя мог бы и не делать этого, и Вирий спокойно прошел бы это место. И чего ради? Чтоб его, как нищего или пленника, прилюдно раздели и стали осматривать, словно он животное.

— Это сыпь от еды, уже видел такую. Она не заразная. Других признаков болезней не заметил. Чист, похоже. Но воняет, конечно, хуже свиньи. Отведите его мыться, накормите и дайте приличную одежду.

— Понял, — сказал один из стражников и вытащил из сумки ткань.

— Накиньте и пойдем, — скомандовал главный стражник. Тело Лутаса закутали тряпьем и повели его в сторону домов, где жили воины его отряда. Это было двухэтажное крупное роскошное построение, с огромной тренировочной площадью и красивыми садами. По красоте и изыскам оно, конечно, уступало дому господ, но все равно выглядело богато и красиво. Лутас тут же вспомнил о том, как они с Вирием одновременно выходили на эту тренировочную площадку и занимались. Как метали ножи в столбы, ревностно поглядывая друг на друга и не желая ни в чем уступать. Как бегали и подтягивались, тренировались с кинжалами, копьями и мечами. Учились метать веревочные петли.

Когда они зашли в здание, он вспомнил, как они всей толпой по звону колокола шли трапезничать. Как слуги накрывали им столы, убирали комнаты и стирали одежды. Как хозяин впервые, когда они стали взрослее, привел им доступных девиц, и все разошлись с понравившимися по своим комнатам.

Они провели Лутаса по знакомому широкому и светлому коридору. Открыли дверь его комнаты ключом. К ним тут же подбежала прислуга.

— Чем могу быть полезна?

— Приготовьте ванну, чистую одежду и еду, господин желает привести себя в порядок.

— Будет сделано, — прислуга поклонилась и убежала. Лутаса завели в комнату и сняли кандалы. Отдали ему ключ от его комнаты.

— Поспеши. Потом за тобой зайдут и отведут тебя к господину. Он желает поговорить с тобой.

Лутас ничего не ответил, лишь размял запястья после кандалов. Едва стражники вышли, в комнату вернулась прислуга.

— Господин, ванная и одежда готовы.

Лутас, прикрываясь той же тряпкой, пошел мыться. После помывки сходил в столовую поесть. Это, пожалуй, были единственные радостные моменты, которые с ним здесь по прибытию случились. Как только он закончил всё и привёл себя в порядок, к нему в комнату пришёл Арий.

— Готов? Господин желает поговорить с тобой.

— Готов. Идём, — твердо сказал Лутас.

Они вдвоём направились к замку хозяев. Но по пути Лутас не выдержал и заговорил.

— Хозяин и правда собирается казнить его на центральной площади? Еще и четвертованием?

— Да, — сухо ответил Арий, глядя строго вперед.

— Это дурная затея. Вы же все это понимаете, да? Едва вы приведете его туда, другие дома нападут на вас. Начнется настоящая бойня. Большинство наших просто погибнет там. Нужно сказать ему об этом.

— Заткнись, — процедил Арий, оглянувшись по сторонам.

— Если я заткнусь, какой от этого толк? — раздраженно сказал Лутас и быстро загородил ему дорогу. Арий недобро уставился на него.

— Ты сейчас главный в отряде, и ты командуешь ими. И только тебя господин послушает. Скажи ему, что это слишком рискованно. Да, господину и его семье ничто не грозит, их тронуть не посмеют, а вот вас всех перебьют с великим удовольствием. Вы станете легкой мишенью, и после этой неразберихи виноватых искать не будут. Просто откупятся и продлят мир. Но воины погибнут ни за что, и…

Арий резко достал кинжал и хотел приставить его к горлу Лутаса, но тот рефлекторно увернулся и схватил его за запястье.

— Да как ты смеешь ставить под сомнение решение господина, ублюдок?! Мы все с честью выполним его приказ и с достоинством и гордостью вступим в бой! Мы члены отряда чистильщиков, и для нас нет высшей гордости, чем быть верными господину до самого конца! — краснея от ярости, в пылу сказал Арий.

Лутас застыл, не веря собственным глазам и ушам. Он вдруг осознал, что и господин, и сами воины прекрасно всё понимают. Все прекрасно знают, что