ждет их на площади. И если воины готовы слепо умереть ради того, чтобы эта проклятая казнь состоялась именно на всеобщем обозрении, то господину, судя по всему, просто плевать на то, сколько жизней эта затея унесет. В голове неожиданно прозвучали слова Вирия:

«И я, и ты прежние безропотно и с гордостью приняли бы любую участь, которую он нам уготовил, разве нет? Мы были бы даже рады этой чести. Мы были словно собаки, которые без сомнения верны и любят своего хозяина. Ты же видел сегодня всех этих псов, которые тряслись и кланялись этому разжиревшему изнеженному господину, его мамаше и дочерям так, словно они их боги?.. Лучшие воины, смелые и отважные, а даже не осознают, что их жизнь и воля принадлежит горстке людей, которым повезло родиться в этих семьях и власть досталась им по наследству… Лутас, это место не изменилось. Изменился ты».

Арий отдернул руку, спрятал кинжал и обошел его.

— Шагай быстрей. Хозяин ждет нас.

Лутас, словно очнувшись ото сна, пошел следом. Они зашли в дом, и их отвели в обеденную зону. Семья господ сидела за роскошно накрытым столом и трапезничала. Стол ломился от ароматных яств, среди которых были различные блюда из мяса, овощей и даже десерты. В воздухе витал ароматный запах.

Арий с Лутасом встали у двери и приосанились.

— Я привел его, господин! Как вы и велели! — низко поклонившись, сказал Арий.

— Хорошо, — ответил Филип, причмокнул пухлыми губами и прерывался от поедания запеченного поросенка. Протер засаленный рот изящным платочком и глянул на Лутаса.

— Мне сообщили, что ты не заразен. Это хорошо. Это значит, что мне осталось проверить тебя на верность. Я знаю, что ты был предан отцу. Был одним из лучших и любимых его воинов. Поэтому на поимку Вирия матушка послала именно тебя. И ты, по-видимому, едва не настиг его. Что я тоже ценю. Но всё же я должен убедиться в твоей верности мне и моей семье. И, думаю, будет справедливым решением дать тебе шанс завершить начатое дело. Ты будешь тем, кто убьет Вирия, — неожиданно сказал Филип. — Убив его, ты докажешь свою верность мне и моему дому. А также воинам своего отряда, страже и всем другим домам, кто посмеет сомневаться. Восстановишь свою честь и звание. И я верну тебе твою должность в отряде и статус в нашем доме.

Лутас замер. Его сердце звучно забилось в груди.

— Что я должен буду сделать, господин? — спросил он.

— Я решил, что и способ казни ты можешь выбрать сам. Мы с матушкой обсудили и поняли, что четвертовать его на площади будет проблематично из-за скопления народа и желания других домов нам помешать. Поэтому есть два других варианта: отсечение головы или повешение. Какой тебе удобнее? Только учти, если сомневаешься в том, что не хватит сил или сноровки, лучше выбери тот, при котором не оплошаешь. Иначе твоя репутация будет подорвана, и тут я ничем не смогу тебе помочь.

Лутас еле заметно скривил губы и опустил глаза. В голове стало всё слишком ясно. Именно его ставят туда не ради завершения дела или подтверждения верности. Просто первый арбалетный болт, кинжал или другое оружие врага прилетит именно в него. В палача, который смеет казнить убийцу бывшего хозяина третьего дома. Это было слишком очевидно. Оттого слова молодого господина резанули ухо и пошатнули всё внутри. Господину даже не хватило чести и достоинства сказать правду. К чему вся эта чушь? К чему все эти унизительные лживые слова? Разве прежний хозяин позволял себе подобное?..

— Я вас понял, — стиснув зубы, сказал Лутас и поклонился. — Сочту за честь.

— Иного ответа я и не ждал, — довольно сказал Филип и помахал рукой, веля им уйти. Сам с аппетитом продолжил есть жареного поросенка.

Лутас вернулся в комнату и сел на кровать оставшись наедине со своими мыслями. Уперся локтями о колени и замер, став обдумывать всё, что с ним случилось.

Всё вокруг, включая собственную комнату, словно стало чужим. Всё угнетало и раздражало. Всё казалось фальшивым и неправильным. Всё давило на самолюбие, и хотелось лишь одного — сбросить это с себя.

Он начал лихорадочно вспоминать все разговоры и слова людей, с которыми ему довелось встретиться. Вспомнил о прежнем хозяине и о том моменте, когда ему сообщили, что Вирий, убив его, сбежал. Лутаса тогда эта новость повергла в шок. Он не мог поверить в это, пока не прибежал в покои к хозяину и не увидел его труп. Уже остывший и совершенно неприглядный. Сердце в тот миг замерло в груди. Он ощутил пронизывающую боль скорби и одновременно предательства. Если бы на месте Вирия был другой воин, это не ощущалось бы настолько болезненно. Но Вирий словно лишил его не только хозяина, но и себя — самого желанного и достойного соперника. Словно лишил Лутаса стремлений и жажды соперничества.

Воины и стража долгое время прочесывали город, несмотря на то, что стражники у ворот сообщили, что он убежал на уровень ниже. Но в доме господ никак не могли собраться. Тянули не только с отправкой по следу предателя, но даже с договорами о мире с другими домами. Ведь после смерти хозяина все договоры стали недействительными. И после долгих дум на его место наконец временно встала его жена. Сначала она медленно решила вопросы с другими домами, разобралась с торговыми договорами и прочей формальностью. И только потом, наконец, вспомнила о Вирие. Всё это время Лутас места себе не находил и никак понять не мог, почему Вирий это сделал. И от того, что не понимал мотив его поступка, начал злиться на него еще больше. И когда госпожа с сыном наконец решились отправить кого-то на поимку Вирия, Лутас без сомнений вызвался. Несмотря на то, что привык к комфорту, вкусной еде, почестям и хорошей жизни, он пошел вниз. Ведь душу уже грызло настолько, что терпеть не было сил.

Но вот когда наконец он достиг его и оказался запертым с ним в одном месте, ответ Вирия оказался настолько простым, что даже не верилось в него и не было желания принимать.

«Он приказал мне убить младенца… И в этот момент я понял, что я держался за него из-за ненависти, а не из любви».

Сердце Лутаса звучно застучало, а лицо вытянулось. Он наконец в полной мере осознал, что именно значили эти слова.

Верными псами, готовыми убить любого и умереть ни за что, его, Вирия и всех остальных сделал вовсе не