сказал я. — Но с одним условием: перенесем пари на индивидуальный турнир. Сейчас впереди групповое, и втягивать в это товарищей я не хочу.

Михаил говорил прямо и в победе своей не сомневался, а я слишком ясно представлял, что выйдет, если он по простоте обмолвится своим о пари. Его команда не потерпит, чтобы их капитан ходил в подчинении у безродного, и найдет, как этого не допустить.

Ударят не по мне. По моим. По Наташе, Кате, по любому, кого можно сломать у меня на глазах, чтобы я потерял голову и проиграл со стопроцентным шансом. За себя я не боялся. За них — да.

— Это затянет мое желание, — сказал Михаил, подумав. — Но хорошо, перенесем на индивидуальный. — Он чуть улыбнулся. — Я и там уверен, что в финале мы встретимся.

Он кивнул мне и отошел, и зал снова проводил его взглядами.

Я вернулся к своим. Они ждали, и по их лицам видно было, что весь разговор у окна они отследили от первого слова до последнего, не услышав ни одного.

— Ну? — не выдержал Артем. — Чего хотел племянник?

Я рассказал им. Про предложение, про пари. Наташа, дослушав, нахмурилась.

— Ты заключил пари с Кавелиным и не сказал нам ни слова, — проговорила она. — Это касается всей команды, Саша.

— Индивидуальный турнир касается меня одного, — сказал я. — Там я сам за себя. Простите, но этот бой будет мой, и решать в нем буду я один.

Спорить было поздно, по рукам мы с Михаилом уже ударили, и они это понимали. Наташа поджала губы, но кивнула, и на том разговор кончился.

Обратно нас везли тем же летающим экипажем, и дорога была тихой. Все вымотались за длинный вечер, Артем впервые за день молчал, привалившись к борту, Катя дремала на плече у Якова, Ян смотрел в окно на уплывающие огни. Дворец Кавелиных таял позади, граненый, сияющий, медленно поворачивая на своей башне кристального орла.

В академию мы вернулись за полночь и разбрелись спать почти молча.

Я лег, но сон долго не шел. Завтра был полуфинал.

Глава 3

Полуфинал группового этапа разводили по двум половинам дня. Сначала бились за выход в финал столичные и южане, потом, после перерыва, мы спускались драться со степняками, а вечером проигравшие сходились за третье место.

Так что с утра мы сидели в гостевом секторе исполинской чаши и смотрели на поле, где сейчас выяснялось, кто пойдет в финал против нас, если мы свое возьмем.

Чаша вмещала сто тысяч, и сегодня она была полна почти до краев. Я понимал, что никогда не привыкну к этому виду.

— Туровы выходят, — сказала Наташа, не отрывая глаз от поля. На колене у нее лежал плотный лист, расчерченный ее аккуратной рукой, но в лист она не смотрела, держала его скорее по привычке. — Запоминайте. Те, кто проиграет тут, пойдут за третье, и с ними мы, может, еще схлестнемся.

Южане высыпали на песок пестрой семеркой в легких доспехах и с открытыми лицами — загорелые, широконосые. Против них с другой кромки поля выходила столичная команда, и впереди шел, разумеется, главный фаворит этого турнира.

Михаил Кавелин шел спокойно, не замечая ни ста тысяч человек вокруг, ни ревущих экранов, будто вышел размяться в пустой двор. За ним держались шестеро его команды. Двое на Втором, остальные четверо тянули на мощный Первый.

Южане сделали то, чего я от них не ждал, и по тому, как подалась вперед вся наша скамья, понял, что не ждал не я один. Двое их сильнейших, Влас и Дарья, плечом к плечу пошли на одного Михаила. А пятерых оставшихся бросили против шестерых столичных, разменивая численность на то, чтобы свалить фаворита вдвоем.

— Глупо, — буркнул Артем и тут же осекся, потому что глупо не вышло.

Команда Михаила приняли на себя пятерых южан и почти сразу начала их продавливать. Это была далекая от честной схватка без особого изящества, на чистом перевесе. Но я отметил это и тут же забыл, потому что главное происходило в центре.

Дарья ударила первой, и трибуны охнули. Я подался к перилам. Она шла на Михаила безоружная, окутав себя магией воды, но ударила так, что от ее кулака по арене пошла мелкая дрожь. Ее усиление не тратило Дух Кругов, и оттого она не выдыхалась, как выдохся бы обычный Маг, гонящий силу из Кругов.

Она держала свой предел удар за ударом, и этот предел был выше, чем ей можно было дать с виду. Рядом со мной Ян, который весь турнир смотрел чужие бои с полузакрытыми глазами, теперь внимательно всматривался в происходящее.

— Вот это, — сказал он тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, — неплохо.

Влас работал чистой стихией, прикрывая, и вдвоем они впервые за весь турнир заставили Михаила собраться. Я видел это через Око яснее, чем через экраны: до этого боя Кавелин действовал, хорошо если на шестьдесят процентов силы. Сейчас он собрался и начал работать на девяносто.

Он сосредоточился на двоих и больше ни на что не тратил внимания. Но после этого исход довольно быстро стал очевиден. Кристалл вырос прозрачными гранеными плитами, и эти плиты, повинуясь, похоже, не столько его восприятию, сколько боевому гению, росли там, где Дарья будет через мгновение, отрезая ей шаг, загоняя в коридор из кристаллов.

Она ломала их телом, крошила, но каждая плита крала у нее долю секунды, и этих долей хватило. Михаил поймал ее на одном таком сбое: граненое острие выросло у нее под ногами, опрокинуло, и пока она падала, второе кольцо кристалла сомкнулось вокруг нее по пояс.

Власа он смял следующим, перехватив его волну стеной и сразу за стеной вырастив клетку.

Распорядитель остановил бой. Команда Михаила к тому моменту уже уничтожила пятерку южан и просто ждала, когда Михаил закончит со своими. Фаворит снова в одиночку, не позвав никого, пересилил двоих сильнейших чужой команды. Я, признаться, так же не смог бы.

В финал вышли столичные. Южанам оставалось сражение за третье место. А после полуденного перерыва вызвали нас.

Степняки уже стояли на своей кромке, и их было видно издалека: рослые, тяжелые в кости, в кожаных доспехах с нашитыми пластинами, и от всей их семерки веяло давящей телесной мощью.

Зубовы. Дрались они, по сути, очень просто. Все семеро специализировались на ближнем бое и