— Тумак, что это? Имя?

— Прозвище. — Наташа смотрела через зал туда, где гудели южане. — Южный жаргон. У них так зовут гибрида, мутанта. — Она помолчала. — Эта девушка, Дарья, она ведь и есть гибрид. Редчайший случай, врожденный. В ней и сила Практика в теле, и Круги Мага — разом, в одном человеке.

Вот оно. Вот, что я почувствовал тогда на вечеринке и не сумел назвать: пропитка Практика и Круги Мага в одном теле, открыто, без всякой маскировки.

— И она это не прячет, — сказал, не спрашивая, а проверяя. — Гонения на нее не распространяются?

— Нет, ей и не надо прятаться, — Наташа пожала плечами. — Там, где она родилась, на дальнем юге, такие гибриды хоть и редкость, но не под запретом. Это не то, за что в Империи отправляют на эшафот. Просто странность родословной. Она с этим живет в открытую, дерется и тем, и другим, и ее знают именно такой.

Я кивнул и какое-то время молчал, глядя на грани дворца за стеклом. В голове против воли крутилась одна и та же мысль: может быть, мне тоже попытаться притвориться таким вот гибридом?

Но я ее тут же отбросил, потому что примерять ситуацию на себя было бессмысленно. У меня не было ни полноценных Кругов, ни врожденной гибридности, о которой наверняка должно было стать известно сильно заранее.

К тому же у меня уже было тройное Ядро, выращенное методиками Практиков. Даже захоти я однажды выйти в открытую, нечем было бы объяснить, откуда во мне это. Ее гибридность была щитом, а моя тайна оставалась петлей. Но с другой стороны, легенда моя уже устоялась, и менять в ней было нечего и незачем.

Вечер тянулся к концу, гости начали понемногу разъезжаться. Только тогда от дальней стены отделился человек и пошел прямо к нам, а весь зал, я заметил, проводил его взглядами.

Наташа тоже увидела и тихо тронула меня за локоть.

— Михаил, — сказала одними губами.

Он подошел, обычный, среднего роста, без тени той тяжести, что окутывала его дядю, и кивнул мне.

— Отойдем на пару слов? — произнес он просто.

— Что ты хотел? — спросила Наташа.

— Я не с тобой говорю, — резко одернул ее он.

Я остановил Наташу жестом и кивнул:

— Слушаю.

Мы отошли к окну.

— Я редко ошибаюсь насчет людей, — начал он ровно и спокойно, — и почти уверен, что в финале мы встретимся. Степняки хороши, но до тебя им далеко. А я, естественно, одолею южан. Останемся мы. — Он посмотрел на меня прямо. — Ты сильный, Червин. Я никогда не видел, чтобы кто-то имел такую силу на таком уровне. После турнира мне пригодился бы такой человек. Пойдешь ко мне? Не в слуги — в подчиненные, с настоящим делом и настоящим весом за спиной.

Я выдержал паузу. Предложение было лестным, конечно, но идти к кому-либо в услужение я не собирался в любом случае.

— Если не видел никого сильнее, может, наоборот? — выдал я. — Ты ко мне в подчиненные?

Он не рассмеялся, как рассмеялся бы на его месте всякий другой. Лишь чуть приподнял бровь, и в глазах у него зажегся настоящий, живой интерес — первый за весь разговор.

— Любопытно… Знаешь, а давай так: кто проиграет в финале, тот идет к победителю в подчинение. Принимаешь пари?

Я хмыкнул.

— Ты мне в подчиненных на самом деле не нужен. Не мечу я так высоко, чтобы держать при себе Кавелина.

А вот это его неожиданно развеселило.

— А зачем тебе индивидуальный этап? — спросил он, усмехнувшись. — Ты ведь записан и туда. Род Кавелиных исполнит любое желание сильнейшего одиночки. Чего ты хочешь, Червин, что готов идти за этим через меня?

Я сказал ему правду — все равно не было смысла скрывать.

— Хочу создать свой клан.

По сути, род и клан были одним и тем же. Но род невозможно создать просто по желанию. Род — это наследие поколений, длинная цепь предков и накопленные за десятилетия или даже века ресурсы, связи и влияние. Причем в основе рода должна быть одна семья, которая, собственно, в большинстве случаев и становится самим родом.

Клан, с другой стороны, — это просто сборище людей, идущих за лидером, получившее признание Кавелиных и, как следствие, право на статус клана.

В клане дворянство давалось лишь лидеру, чтобы не плодить множество побочных фамилий, а он уже со временем, формируя семью, женя и выдавая замуж своих детей, создавая перекрещивающуюся сеть родственных связей, порождал род, где каждый член основой семьи был аристократом.

Однако, еще раз, между кланом и родом чисто юридически не было большой разницы. Так что, по сути, желание создать свой клан равнялось желанию основать собственный род и стать дворянином. И я хотел это сделать с огромным скачком через все возможные перипетии и сложности, что многими, а особенно членами правящей династии, могло быть воспринято даже как оскорбление.

Так что я ожидал от Михаила какой угодно реакции, но никак не одобрительного кивка.

— Тогда слушай, зачем тебе это пари, — сказал он. — Победишь меня — скорее всего, возьмешь и весь турнир, а победитель получает желание. Моя семья жадничать не станет. Они дадут тебе статус главы клана, даром что ты молод и за тобой ничего еще не стоит. А теперь представь: ты глава клана, а я твой подчиненный. Сколько поддержки потечет к тебе от моего рода через меня одного? Отца и семью я как-нибудь уговорю. Если сможешь победить меня, тебя сочтут достаточно перспективным, чтобы мое тебе подчинение уже не выглядело чем-то невероятным. К тому же все равно мы будем служить Кавелиным и Империи. Для меня при таком раскладе не изменится особо ничего. А ты получишь в подчинение потомка главы правящего рода. Вот тебе причина ударить по рукам.

Я смотрел на него круглыми от удивления глазами.

— То есть ты все это выкладываешь и предлагаешь с одной целью, — уточнил я, — чтобы, не сомневаясь в своей победе, в итоге заполучить меня себе?

— Именно так, — сказал он без тени смущения.

Это была ловушка. Но честная, выложенная на стол открыто и открыто назвавшая себя ловушкой. Так что не попасть в нее было даже как-то неуважительно.

— Хорошо, —