(прим. пер. «Нормис» — термин молодежного сленга, обозначающий «обычного, ничем не выделяющегося человека с распространенными в обществе взглядами») сегодня выйдут на кровавую охоту».

«Советую держаться в помещении на полнолуние. Можешь воспользоваться моим домом. Я обеспечу тебя в подвале достаточным количеством «добычи». Постарайся не заляпать все кровью».

«Может, твоя маленькая ведьмочка наведет гламур, чтобы все забыли, что видели. Если она достаточно сильна».

— Ну, — рука автоматически ложится на горло. — Я рада, что с Тоби все будет нормально.

Эти сообщения мгновенно выдернули меня из приворота. Я смотрю на Тимбера и вижу боль в его глазах. Хорошо, что его друг нас прервал, прежде чем все вышло из-под контроля.

— Ты же не хотел так сильно ему навредить, да?

— Хотел, Черри, — говорит он, делая шаг вперед. — Я пытался оттащить его от тебя, а он сопротивлялся. Мне пришлось утихомирить его, пока он не перестал дергаться.

Меня мутит, и это видно по выражению лица.

— Он причинил бы тебе куда больший вред.

Может, он и прав. Но теперь мне ясно, что нужно притормозить. Очевидно, я не понимаю последствий связи с оборотнем. Я не из тех, кто рандомно переспит с кем-то, к кому испытывает влечение. Поддаваться искушению — это для тех, кому я доверяю.

А я не знаю, доверяю ли Тимберу.

Во мне все смешано, когда он притягивает меня в объятия, и тепло его груди напоминает, как хорошо быть близко рядом с кем-то.

— Не ходи сегодня в лес, ладно? Запрись дома и оставайся в безопасности, — говорит он.

Легкая дрожь моих плеч заставляет его обнять крепче и прижать к себе. Дрожь утихает.

— Почему ты не хочешь, чтобы я шла в лес, Тимбер? Боишься, что можешь меня ранить?

— Если жители поймают меня, я не хочу, чтобы ты видела, что они со мной сделают.

— Я не позволю им.

— Если встанешь у них на пути, — фыркает он, — они и тебя снесут. Ни одна ведьма в одиночку не устоит против целого города нормисов, когда их раззадорит истерия.

— Тебе бы перечитать историю этого города, — парирую я.

— Я все про нее знаю, — лишь вздыхает он, сжимая меня сильнее. — Сегодня может случиться что угодно. В полнолуние часто случается. И в Хэллоуин.

Точно. Сегодня Хэллоуин!

— Сегодня ночью костер на Колони-Хилл, — говорю я, отстраняясь и глядя на него снизу вверх. — Ведьмы устраивают лучшую костюмированную вечеринку, и я не могу ее пропустить. Я должна идти.

Он рычит. Я улыбаюсь.

— Пообещай, — он игриво постукивает меня по носу, — что до заката зайдешь к бабушке, и она поставит на тебя защитное заклинание. И держись ближе к другим ведьмам. Не уходи от костров.

Я моргаю, глядя на него снизу вверх, ничего не обещая.

Вместо этого я привстаю на носки, и Тимбер склоняется, чтобы поцеловать меня.

— Я начинаю сомневаться, ведьма ли я вообще, — говорю я. — Я не могу избавиться от этого желания быть рядом с тобой. Это не имеет смысла.

— Ты самая настоящая ведьма, — говорит Тимбер, обхватывая мои щеки ладонями. — Волк во мне это видит. Мужчина во мне узнает, кто ты есть.

— Я просто девчонка из Нью-Йорка, потерявшаяся в глухомани, играющая в ведьму и раскрепощающаяся с кем-то, являющимся не совсем человеком.

— Ты не потерялась, — темные глаза Тимбера искрятся. — Ты именно там, где должна быть.

* * *

СИДР НА ЕЖЕГОДНОМ празднике Самайн бурлит, как и сплетни.

— Видела вчера, как этот Финнеган Фрост шастал вокруг дома Альмы, — говорит престарелая Берди, потягивая из кружки парящую пряную вкуснятину.

— Ну, даже если она и пригласила его внутрь, — отвечает ведьма по имени Сара, завязывая под подбородком свой колониальный чепец, — от всех этих ненужных защитных заклинаний он взорвется на месте.

— Согласна, — говорит Берди. — Эти ведьмочки-дети не могут наглядеться на свои защиты.

— Достаточно одного! — закатывает глаза Сара. — Перестань жрать всю соль!

Альма моя ровесница, но выросшая здесь, среди своих, понимает, что о ней судачат. Но, кажется, ее больше занимает сбор дров для костра.

— У некоторых на то есть причины. Как говорится, обжегшись на молоке, дуют на воду.

Берди и Сара переглядываются с виноватым видом, пойманные за сплетнями.

— Финнеган, — говорю я, повторяя имя, которое услышала. — Для друзей он — Финн?

Альма меня игнорирует и принимается складывать дрова конусом, затем набивает пустоты под ним газетой и лучиной. Я пыталась быть с ней дружелюбной — похоже, тут дефицит ведьм моего возраста.

Старшие ведьмы уставились на меня.

— Богиня свидетель, — прыснула Берди, — если у этого пыльного старого вампира вообще есть друзья.

— Ага. Представь навсегда застрять в теле восемнадцатилетнего, — говорит Сара.

— Вот это было бы отстой, — соглашается Берди.

— Хотя я бы никогда не носила одежду, если б у меня в сто два была фигура восемнадцатилетней, — говорит Сара.

Я сижу и офигеваю. Финн, друг Тимбера, — вампир? Теперь те смски обретают смысл.

Взглядом возвращаюсь к Альме, которая бормочет что-то невнятное. Я спускаю тему с Финном на тормозах — и, думаю, старшим ведьмам тоже стоит. Буквально вижу, как иглы раздражения торчат в ауре Альмы.

Я подхожу к кострищу и помогаю с растопкой.

— Эй, Альма, — мягко говорю я. — Может, после этого сходим на танцевальную вечеринку в городе?

Знаю, я обещала Тимберу избегать леса, а между ведьминской колонией и собственно Берчдейлом дорога только через лес. Но, кажется, Альме не помешала бы подруга. Даже если она ей неприятна.

Десятилетиями нормисы в городе устраивают самую большую вечеринку именно в эту ночь. И хотя я не хочу пропустить свой первый Самайн с бабушкой — почему бы не совместить, пока я еще молода?

Альма изучающе смотрит на меня, решая, чисты ли мои намерения.

— Ладно, почему бы и нет, — ровно говорит она.

Ничего себе. Я только что заимела подругу ровестницу?

— Можете идти уже сейчас, — я оборачиваюсь на голос матриарха, перекрывающий прочий гомон. Бабушка Морган не громкая и не визгливая, строго говоря. Но ее голос жутковато хорошо несется в толпе.

— Бабушка, — говорю я, отряхивая с колен грязь. — Я тебя не заметила.

— Знаю, — улыбается она.

— Я не хотела обидеть. Я бы с радостью провела здесь свой первый Самайн.

— Никто не обижен, — наклоняет голову бабушка. — И вообще, у тебя длинная жизнь впереди. Ты получишь сотню Хэллоуинов и больше, чтобы освоить все наши обычаи. А теперь марш отсюда — поймай свой вайб.

Сзади слышу, как хихикает Альма.

— Это не то значит, бабушка, — говорю я.

— Да какая разница, — машет рукой она. — Идите веселитесь. Только держитесь вместе. И возьми вот это, — говорит она, шаря в