высматривает «бешеную собаку», и это приведет только к фатальным последствиям.

И, может, это лучше для всех нас.

Лучше быть мертвым, чем жить жизнью проклятого и приковать к себе эту невероятную ведьму навсегда. Представляя будущее с Черри, я вижу лишь то, как ей приходится иметь дело с моими причудами и сложностями каждый месяц. Три дня каждого месяца, когда я тащу домой из леса умерщвленные туши. Три дня моей ненасытной похоти без прелюдий. Не говоря уже о вое.

Она не заслуживает этого.

Черри заслуживает быть свободной.

Глава 6

Черри

Я ГОВОРЮ себе, что оставляю дверь незапертой ради Альмы.

Если со мной что-то случится — нападение вампира, нападение оборотня, демон, лич, болотное чудовище, да мало ли что в этом городе — я хочу, чтобы она могла войти, а не вышибать дверь магией. Петли дверей особенно трудно чинить после магического тарана.

Логика, возможно, так себе, но это все, что у меня есть.

Остальное оставляю на волю судьбы.

Эй, по крайней мере я сижу дома, как Тимбер и велел.

Я трачу время на изучение трактатов об оборотнях. Узнаю все о брачных ритуалах. Метки. Узел. Это первобытно и дико. До чертиков завораживающие вещи.

Позволила бы я Тимберу сделать со мной все это?

Остаток вечера я провожу за уборкой в коттедже, отодвигая эти мысли в сторону.

К моему изумлению, ответ — да.

Но как я дошла до этой точки?

Чтобы дать растревоженному мозгу новую цель, я дочиста вымываю плинтусы и выметаю все пыльные клубы из-под кровати и дивана.

Придет ли Тимбер царапать мою дверь сегодня ночью? Вломится ли через окно? Оборотень вообще умеет пользоваться дверной ручкой?

Не могу не посмеяться над собой.

Через кухонное окно видно, как поднимается луна — ясная и яркая уже третью ночь подряд. Сегодня начинается убывание, так что, уверяю себя, что влияние будет не таким сильным.

Вся взмокшая после уборки, решаю принять душ, пока жду Альму.

Она час назад написала, что ей нужно обсудить кое-что с подругой, и я понимаю.

Я скучаю по друзьям из Нью-Йорка, но не поддерживаю связь. Они захотят знать, чем я занята, а как объяснить, что я изучаю полноценное ведьмовство, а не его инфлюенсерскую версию из WitchTok? Все куда сложнее, чем «Многие из вас спрашивали, как купить белый шалфей необходимого произрастания для окуривания».

Это реально. Гребаная магия, реальна. Демоны реальны. Вампиры реальны. И теперь, похоже, оборотни реальны. Монстры таятся в темноте. И иногда днем. У заклинаний и ритуалов есть последствия. Можно весь день снимать рилсы про соляные круги и самошитыегримуары, но большинство людей не имеет ни малейшего понятия, с чем играют.

Живой пример: я. Я все время косячу, из-за чего и оказалась в нынешней передряге.

В душе я пытаюсь выкинуть Тимбера из головы.

Но чем сильнее стараюсь, тем настойчивее он возникает в мыслях. Воспоминание о нашем первом поцелуе. О том, как он меня трогал. Как утыкался носом в мою грудь так, что я почти задумалась, не собирается ли он мной… покормиться. О, богиня, это уже совсем другой фетиш, к которому я не готова.

Чем активнее голова указывает на всю неправильность происходящего, тем глубже я теряюсь в фантазии.

Я закрываю глаза и вожу мочалкой по коже, густая пена облизывает соски, живот, бедра.

Прижимая лоб к плитке, вдыхаю горячий пар и позволяю мочалке проскользнуть между бедер.

Я раскрываюсь шире, отдаваясь эротическому самоудовлетворению. Вперед-назад, снова и снова, вспоминая язык Тимбера.

Лишь когда открываю глаза, понимаю, что я даже не двигаю мочалкой. Одна рука упирается в плитку, другая ласкает сосок.

Я слишком возбуждена, чтобы пугаться собственных психокинетических способностей, из-за которых мочалка делает это сама.

Пусть так.

Постойте… это была дверь? Я задерживаю дыхание, пытаясь сдержать оргазм еще на минуту, но бесполезно.

Я быстро кончаю, но это не приносит удовлетворения.

— Я же говорил тебе запереться.

Дикий, хриплый шепот у меня за спиной может означать только одно. Я больше не одна в душе.

Прерывистое дыхание после оргазма, я, привалившаяся к стене кабинки, оглядываюсь через плечо.

Вот и он.

Наполовину волк, наполовину человек. Полностью обнаженный и с самым большим членом, который я когда-либо видела.

У меня отвисает челюсть, я хочу кричать, но из горла не вырывается ни звука.

Колени подкашиваются, я хватаюсь за штангу душа, но в этом нет необходимости. Тимбер держит меня, обхватив одной волосатой рукой за талию, и я падаю лицом вниз в ванну.

— Прости, я просто не могла от тебя запереться. Ты мне нужен, Тимбер, — хнычу я, пока он делает со мной, что хочет.

Пар клубится вокруг нас, когда он раздвигает мои бедра. Возбуждение пронизывает меня, и я хватаюсь за края керамической ванны. Руки напрягаются, когда это существо лижет мою мокрую кожу, прикусывая меня клыками. Легкая боль быстро сменяется удовольствием, и я раздвигаю бедра и откидываюсь назад.

— Трахни меня, Тимбер. Сделай это. Пожалуйста. Я знаю, что ты не сделаешь мне больно.

Хотя, даже если он сделает мне больно, мне будет все равно. Это мой маленький секрет.

Ничто не могло подготовить меня к вторжению.

Этот толстый, длинный, покрытый венами член волка-человека — это почти слишком.

Если бы я была полностью человеком, это было бы невозможно.

Но мы, ведьмы, устроены по-другому. Эмоции, когда ими управляют, могут делать много мелких, полезных вещей. Небольшое усилие, необходимое, чтобы принять его в себя, доставляет почти такое же удовольствие, как и полнота этого монстра, погруженного в меня.

Легкая боль первого раза — ничто.

— Не знаю, о чем ты так беспокоился, волчок, — говорю я, дрожа, а потом задыхаясь, когда он вытаскивает член и снова входит.

Единственное, о чем я сожалею в этот момент, — это то, что мы не лицом к лицу. Что нужно волку, то волк и получит. И он получит это только от меня.

Вот насколько жадной я сразу же становлюсь, когда он во мне.

Моя киска крепко сжимает его, и он рычит, прижимаясь ко мне теплым, сильным телом. Он позволяет клыкам чуть сильнее впиться в мое плечо, и я кричу от удовольствия.

— Вот так. Да, Тимбер.

— Ты позволяешь мне так ненасытно трахать тебя. Ты позволяешь монстру трахать тебя и метить тебя. Это то, чего ты хочешь?

— Да, Тимбер!

— Милая, милая Черри, — стонет он, двигаясь во мне.

Наши тела двигаются как единое целое, и я шепчу слова поощрения. Он должен знать, что я