Эпилог

Черри

ДЕСЯТЬ лет спустя

В НАШЕЙ семье нет секретов.

Вместе с Тимбером, мы разорвали порочный круг отрицания, осуждения и помещение детей в рамки.

— Папа! Папа! Я оборотень! Р-р-р, — говорит шестилетний Джек, наш сын, когда на крыльце появляется Тимбер.

— Сиди ровно, Джек, — говорю я взволнованному мальчику. — Я еще не дорисовала тебе усы.

Но Джек обожает отца и не может дождаться его одобрения.

Тимбер отшатывается назад, делая вид, что испугался.

— Пожалуйста, не ешь меня, мистер оборотень! — восклицает Тимбер.

Джек визгливо смеется над выходками отца. Тимбер подхватывает сына и оглядывает его костюм из искусственного меха.

— Выглядишь круто, парень. Повеселись сегодня.

Джек надувает губы.

— Ты можешь повести меня по соседям за сладостями?

Мы с Тимбером переглядываемся. Хэллоуин — дело тонкое. Тимбер всегда выбирает безопасность и обычно исчезает к шести вечера.

С той ночи с Тоби Куком Тимбер никогда не причинял вреда людям. Сам Тоби, между тем, так и не узнал, кто напал на него тогда. Зато люди узнали о его агрессии по отношению к женщинам. Бабушка Морган подтолкнула меня получить запись с камеры на улице перед банком и отнести ее в полицию. В полиции сказали, что ничего сделать не могут, так как он, по сути, меня не трогал. Но кто-то — не буду говорить кто — слил запись в газету. И внезапно куда больше женщин заговорили о своем опыте с Тоби. Скажем так: мне очень, очень повезло.

После тюремного заключения Тоби стал образцовым гражданином в другом штате. По слухам среди старших ведьм, ведет себя прилично. Возможно, дело в том, что женщины к нему не приближаются из-за таинственного запаха, от которого он никак не может избавиться. Уверена, старшие ведьмы приложили руку к этим чарам, но они никогда не признаются.

Что до Берчдейла, у нас новый мэр — одна из бывших жертв Тоби. А раз в месяц мы с бабушкой Морган собираем магический клуб, где ведьмы и люди не склонные к магии общаются и делятся ресурсами. Мы учим их ответственно делать защитные чары, «денежные баночки» и «кипящие котлы» для позитивной ауры. Они учат нас, например, базовой самообороне без магии. Или как печь офигенный банановый хлеб. Это один из главных моментов месяца, и он подарил много новых друзей — и мне, и Альме.

— Я могу сводить тебя к ДжиДжи.

— Ладно! А к дяде Финну?

Мы с Тимбером смеемся. Финнеган ненавидит любителей «кошелек или жизнь». Он каждый год настаивает на том, чтобы поставить на свой дом защитные чары, чтобы их отпугивать. Но почему-то с каждым годом посетителей у него все больше.

Мы с Тимбером думаем, что Альма издевается над ним, делая заклинание с обратным эффектом, но ни один из нас не собирается говорить об этом Финнегану.

Вместе мы проходим короткий путь до дома бабушки Морган. Несколько лет назад мы с Тимбером перебрались в Колони-Хилл, решив, что это самый безопасный вариант для воспитания детей оборотнем и ведьмой.

— ДжиДжи! — кричит Джек, завидев ее среди старших ведьм, готовящих костры к Самайну.

У бабушки Морган и других есть специальные игры для самых маленьких, кто ходит по домам за сладостями, и это дает нам с Тимбером минутку побыть наедине, прежде чем он уйдет в лес. Сегодня игра — предсказание будущего с помощью плавающих орешков-лодочек и свечей.

— Привет, — говорит Тимбер, утягивая меня за большой дуб.

— Что ты делаешь? — смеюсь я, поддразнивая.

Мой муж обнимает меня за талию и целует в плечо. Просторная крестьянская блуза свободно спадает с плеч, открывая метку.

— Помечаю жену перед тем, как уйти, — говорит он, проводя губами метке в форме буквы «T».

Это может показаться смешным, но мне нравится, как с годами он становится все более собственником.

Я не верила в оборотней, пока не встретила Тимбера.

Но теперь, оглядываясь назад, думаю, что какая-то часть меня всегда в них верила.

Я вздрагиваю в его руках.

— Лучше прикройся. Я не хочу, чтобы моя жена мерзла без меня — без того, кто тебя согреет.

Я веду пальцами вниз по его груди, играя с пуговицами фланелевой рубашки.

— Джек останется на ночевку у ДжиДжи после обхода соседей. Найди меня до рассвета и согрей своей шерстью.

Тимбер рычит и захватывает мои губы.

— Приду, если пообещаешь сидеть на месте и быть осторожной.

— Обещаю попытаться.

Тимбер знает, что я этого не сделаю. Знает, что не могу удержаться — улизнуть при первом удобном случае, чтобы он гнался за мной по лесу.

Чтобы делать со мной в гутой чаще все, что захочет.

— Как так вышло, что мне досталась ведьма, которая не знает, что для нее хорошо? — спрашивает он.

От его замечания по коже бегут мурашки. Я скольжу бедром по внешней стороне его ноги, и он прижимает меня к стволу дерева.

— Ты бы предпочел жену, которая боится большого злого волка?

Мой муж теснее прижимается и целует меня глубоко, и я чувствую, как у него уже начинают вырастать клыки. Его язык скользит вдоль моего, на вкус он — как пряный сидр и конфеты, которые он таскает из моего тайника.

Он не отвечает на вопрос. Лишь одаривает мягким рычанием и ворчанием, пока жадными поцелуями терзает мой рот, шею и грудь. Он прижимает свою твердую длину к моему лону, дразня тем, что ждет меня ночью.

— Я буду у крытого мостика в полночь, — говорю я. — И возьму кроссовки.

Тимбер тихо ругается, позволяя руке забраться под мою блузу, делясь теплом с моей кожей.

Когти начинают прорезаться, оставляя дорожку мурашек удовольствия, когда он проводит ими по моему боку.

— Веди себя хорошо, — говорит он.

Поцеловав напоследок он исчезает.

Я смотрю, как он уносится в ночь, и жду воя.

Он всегда дает мне знать, где он.

У ведьмы и оборотня всегда есть способы находить друг друга в темноте.

Конец.