И конечно, с точки зрения ассирийцев, распространение ассирийских порядков на покоренные территории было несомненным благом, поэтому любое неприятие этих порядков и тем более сопротивление им вызывало у них недоумение и обиду. Именно такую картину рисует «Молитва Тукульти-Нинурты I к Ашшуру», написанная во второй половине XIII века до нашей эры параллельно на шумерском и аккадском языках. В ней царь обращается к божеству с такими словами:

Ты научил свою страну не преступать клятву, соблюдать установления. Они [ассирийцы] не преступают проведенных тобой границ, они следуют твоему суждению. С почтением и благоговением следуют они твоему твердому божественному решению. Они доверились твоему великодушному суду, они непрерывно внимают твоей божественности. Ты их великая и благая опора, их надежная защита. Вверившись тебе, они ищут в небе твои знамения.

Здесь речь идет о гадательных практиках, и я про это немного расскажу позднее, в другой лекции.

Другие же земли [все, что не Ассирия], все как одна, взяли твой город Ашшур в кольцо зла, и все они ненавидят пастыря, которого ты призвал, чтобы царствовать над людьми. Земли, которым ты оказал свою благодатную поддержку, презрели тебя, и, хотя ты дал им свою защиту, они отвернулись от тебя.

Этот текст примечателен, во-первых, своей параноидальной риторикой (Ассирия в кольце врагов), а во-вторых, противопоставлением Ассирии всему остальному миру и идеей о том, что сопротивление — преступление против Ашшура (в тексте это эвфемистически выражено во фразе «земли, которым ты оказал свою благодатную поддержку, презрели тебя»). О чем этот текст умалчивает, так это о том, что идеология имеет экономическую подоплеку, поскольку главными статьями государственного дохода были налогообложение и сбор дани с территорий, находившихся в зоне ассирийского контроля.

Собственно Ассирия (то, что ассирийцы называли мат Ашшур, «страна Ашшура») делилась на провинции. Во главе каждой провинции стоял назначаемый царем губернатор, который следил за сбором налогов, поставками продовольствия для жертвоприношений в храме Ашшура и за мобилизацией людей на текущие государственные проекты, будь то война или очередная масштабная стройка. Число провинций не было постоянным, нам известно о существовании более 80 провинций за весь период существования Ассирии. При Тиглатпаласаре I, например, на рубеже XII и XI веков до нашей эры, число провинций не превышало 30.

Присоединение новых территорий было в разных смыслах затратным мероприятием. Дело не ограничивалось расходами на собственно военные действия, поскольку для полноценной интеграции нужно было решить несколько задач. Во-первых, нужно было выбрать новой провинции столицу и построить там все необходимые административные здания, включая губернаторский дворец. Во-вторых, поскольку эффективное управление невозможно без быстрой коммуникации, нужно было сделать так, чтобы дороги в новой провинции соответствовали ассирийским стандартам — надо сказать, довольно высоким. В-третьих, необходимо было оптимизировать сельское хозяйство, что часто подразумевало расширение земельного фонда и переориентацию на новые сельскохозяйственные культуры (например, лен, виноград, оливу и так далее). Кроме того, нужно было построить ирригационные сооружения там, где это необходимо.

Конечно, все это требовало большого количества рабочих рук. Чтобы их обеспечить, ассирийцы переселяли жителей из одной провинции в другую. Эта практика обычно называется депортацией, поскольку речь идет о переселении людей из их родных мест вглубь ассирийской территории. Обычно (хотя и не обязательно) людей переселяли в самый центр Ассирии. Знаменитое вавилонское пленение — всего лишь отголосок этой практики, поскольку после падения Ассирии ее воспринял новый политический гегемон в регионе, Нововавилонское царство. Вместе с тем эта практика, видимо, не сопровождалась ужасами, которые рисуются современному человеку при слове «депортация». Ассирийцы были очень заинтересованы в переселенцах, потому что люди — это ресурс, а с ресурсом надо обращаться бережно, и поэтому они как могли старались обеспечить переселенцам хорошие условия. Об этом недвусмысленно свидетельствует переписка царя Тиглатпаласара III и чиновника по имени Ашшур-матка-тера (чье имя означает «О Ашшур, восстанови свою страну»). В середине VIII века до нашей эры Ашшур-матка-тера отвечал как раз за переселенцев, и в одном из своих писем он пишет так:

Касательно арамеев, о которых царь, мой господин, написал мне: «Снаряди их! Они отправляются в дорогу». Я выдам им дорожный провиант, одежду, кожаные мешки и сандалии. А вот ослов у меня нет, но если бы были, я бы и повозки для путешествия им организовал.

А в другом письме Ашшур-матка-тера пишет, возможно, про тех же самых людей, следующее:

Что до арамеев, о которых мой господин мне сказал: «Пусть они возьмут жен!» Я приглядел много женщин, но их отцы не соглашаются их выдать, говорят: «Не раньше, чем они [арамеи] дадут нам денег [в качестве брачного подарка]». Пусть же им дадут [из казны] денег, и пусть они женятся.

Все эти меры — переселение и реорганизация сельского хозяйства и инфраструктуры — преследовали главную цель: сделать постоянно растущую страну экономически стабильной, а ее население — гомогенным в том смысле, чтобы населяющие ее народы, вне зависимости от этнической принадлежности, считали себя ассирийцами, объединенными единым жизненным укладом. Неслучайно в своих надписях ассирийские цари, говоря об образовании новых провинций, употребляют формулу «я причислил завоеванные земли к Ассирии, а их жителей — к ассирийцам».

В случае, если Ассирия могла нанести противнику военное поражение, но держать его земли под контролем было слишком затратно, ассирийцы не устанавливали там свою администрацию, а заключали с местным правителем договор о том, что он будет считать себя ассирийским вассалом и будет платить дань. Тексты таких договоров нам известны, как и то, что они могли подкрепляться династическими браками или отправкой в ассирийскую столицу заложников, которые должны были жить при ассирийском дворе. В надписях такой тип отношений между Ассирией и побежденным ею царством обозначался формулой «надеть ярмо Ашшура» или «ярмо [ассирийского] господства».

Договор между ассирийским царем и его новым вассалом скреплялся клятвой в присутствии символов Ашшура и местных богов. Нарушение этой клятвы считалось преступлением против Ашшура и давало ассирийскому царю мандат на проведение карательной операции, обычно довольно безжалостной. Вот как описывает одну из таких операций Тиглатпаласар I:

Сражаясь ожесточенно, подобно божеству бури, я оставил после себя горы тел их воинов. Я пустил их кровь по горным расщелинам и [предгорной] степи. Я отрезал им головы и сложил их вокруг их городов в кучи, подобные кучам зерна.

Этот мотив — кучи из отрубленных вражеских голов — засвидетельствован и в иконографии на ассирийских дворцовых рельефах. Как видно из описания, с точки зрения ассирийцев, тяжкий проступок (в данном случае нарушение вассальной клятвы) обязан был повлечь за