колонии в Анатолии, в месте, которое в древности называлось карум Каниш (карум — это аккадское слово, которое означает «пристань», но со временем его значение расширяется, и, поскольку пристань — это место, где покупают и продают привезенный товар, словом карум стали обозначать любое место, где ведется торговля). Логично, что содержание табличек связано с торговлей — это контракты, расписки, соглашения о торговом партнерстве, документы купли-продажи и, конечно же, письма, которые ашшурские купцы писали друг другу и родственникам, занятым в семейном бизнесе.

Вот, к примеру, одно из таких писем, которое демонстрирует, как ашшурская торговля была устроена изнутри. Оно адресовано торговцу по имени Пушукен (подходящее имя для торговца — его можно перевести как «Его слова/обещания надежны»). Пушукен постоянно живет в Канише и торгует тканями, которые ему привозят из Ашшура. Автор письма — жена Пушукена по имени Ламасси, она живет в Ашшуре, помогает вести там его дела и изготавливает ткани, которые передает потом с попутным караваном Пушукену — тот потом продает их в Анатолии. Текст такой:

Кулума везет тебе 9 тканей, Иддин-Син — еще три. Эла отказался взять ткани, Иддин-Син отказался [дополнительно] взять 5 тканей.

Почему ты все время пишешь мне: «Ткани, которые ты мне посылаешь, нехороши»? Кто тот человек, который живет в твоем доме и говорит нехорошее о [моих] тканях, когда они доходят до него? А ведь я тружусь не покладая рук, чтобы изготовить и послать тебе ткани, с тем чтобы с каждого каравана твой торговый дом получил 10 сиклей серебра [прибыли][1].

Сикль — аккадское слово, которое обозначает меру веса; всем знакомо его еврейское соответствие — «шекель»; в период, о котором идет речь, 1 сикль серебра составлял примерно 8 грамм.

Анатолия была основным торговым направлением для Ашшура. Ашшурские торговцы везли туда олово, шерстяные ткани и лазурит. Ткани погрубее были ашшурского производства (это о них переписываются Ламасси и Пушукен). Ткани более тонкой выделки везли в Анатолию из Вавилонии. Олово поступало из Элама (это древнее царство на территории современного Ирана), а медь — тоже из Вавилонии, причем сами вавилоняне покупали ее у маганских торговцев (Маганом называлась территория современного Омана). Ашшурские купцы на ослах везли эти товары (и ткани собственного производства) в Анатолию и возвращались с золотом и серебром, которое в то время служило основным платежным средством в любой точке этой международной торговой сети.

Приведу еще пару писем, чтобы дать представление о том, что это были за люди, как они жили и что их заботило. Вот, например, еще одно письмо от жены к мужу (его зовут Инная, а ее — Тарам-куби):

Иннае скажи, так говорит Тарам-куби. Ты мне написал: «Кольца и браслеты, которые [у тебя] есть, прибереги, будешь на них покупать еду». Нет, ты, конечно передал мне полмины золота [это примерно 200 грамм с небольшим] через Илум-бани, но какие такие браслеты ты мне оставил? Когда ты уехал, ты не оставил мне и сикля серебра [мы сказали бы «ни копейки»], ты просто сгреб все, что было в доме, и ушел. После твоего отъезда в Ашшуре начался ужасный голод, а ты не оставил мне и меры зерна. <…> И что это за постоянные отговорки в твоих письмах? Мы разве позволяем себе отговорки, хотя нам тут нечего есть? Все, что я смогла у себя наскрести, я тебе отправила, и теперь я живу в пустом доме. Близится урожай. Озаботься тем, чтобы прислать мне серебра из выручки, которую ты получил за мои ткани, чтобы я купила хотя бы 10 мер зерна.

Дальше она рассуждает о деловых проблемах, документах и долгах, а кончается письмо вопросом:

Почему ты слушаешь только моих недоброжелателей и все время пишешь мне раздраженные письма?

Тексту больше трех с половиной тысяч лет. Как мы видим, быть женой ашшурского торговца было непросто.

А вот письмо ассирийского купца, который остро переживает свое одиночество на чужбине. Он пишет из Анатолии своей невесте (ее зовут Нухшатум):

Так говорит Пузур-Ашшур, Нухшатум скажи. Твой отец написал мне и предложил тебя в жены, и я отправил к твоему отцу своих слуг с письмом, чтобы он отправил тебя ко мне. Пожалуйста, как только ты услышишь мое письмо, отпросись у отца и приезжай ко мне вместе с моими слугами. Я совсем один. Нет никого, кто бы заботился обо мне, кто накрывал бы мне стол. Если ты не приедешь с моими слугами, я женюсь тут на местной девушке. Отнесись к этому серьезно. Не задерживайся и приезжай.

Не удивляйтесь тому, что все эти письма начинаются словами «такому-то скажи», «так говорит такой-то»: это так называемая адресная формула, которая отсылает нас к ранней, скорее всего, исходной ситуации переписки, в которой участвуют не два человека, а три. Всегда есть человек, который письмо составляет, есть человек, который его получает, и есть человек, который должен прочесть это письмо адресату, потому что, конечно же, не все люди умели читать клинопись.

В отличие от торговли о политическом устройстве Ашшура в эту эпоху известно гораздо меньше, но мы знаем, что власть находилась не в одних руках. Она была распределена между правителем города, городским собранием и высокопоставленным чиновником, чья должность по-ассирийски называлась лиму.

Правитель Ашшура в эту эпоху не был царем — царем был бог Ашшур. Правитель же называл себя наместником или управляющим Ашшура, что подчеркивало, с одной стороны, его близость к божеству, а с другой — его важнейшую функцию как посредника между божеством и городским населением, «людьми бога Ашшура». Кроме того, правитель был центральной фигурой в религиозном культе и должен был принимать участие в ритуалах, связанных с культом Ашшура. Оба эти представления (об особой связи правителя и народа с Ашшуром и о том, что правитель должен находиться в постоянном контакте со своим народом и представлять его интересы перед божеством) стали определяющими для ассирийской идентичности и легли в основу идеологической системы будущего ассирийского царства.

Власть правителя передавалась по наследству, но не была абсолютной. Она ограничивалась, с одной стороны, городским собранием (в текстах оно может называться либо словом «город», алум, либо словом «собрание» — пухрум). Это собрание в основном занималось разрешением споров между ассирийскими купцами и таким образом обеспечивало стабильность торговой системы, на которой держалась экономика города.

С другой стороны, правитель должен был считаться с чиновником лиму. Точно неизвестно, что именно входило в круг его обязанностей