Это письмо в середине XIV века до нашей эры написал ассирийский царь Ашшур-убаллит I (его имя означает «Бог Ашшур оставил в живых/исцелил»). Письмо, как мы видим, без особой претензии: Ашшур-убаллит не называет фараона братом, посылает ему скромный, но очень продуманный подарок (продуманный в том смысле, что, может, список даров и не поражает воображение, но полностью снаряженная колесница — это не только дорогая и престижная вещь, но и по совместительству прозрачный комплимент военным талантам царя). Взамен Ашшур-убаллит I рассчитывает только на то, что его гонца отпустят обратно в Ассирию: работа гонца — дипломатического посланника — в те времена опасна, можно и жизни лишиться, если что-то пойдет не так. В данном случае благополучное возвращение гонца в Ассирию означало бы, что фараон благосклонно принял подношения и готов серьезно относиться к Ассирии.

Вместе с тем в тексте содержится очень важный посыл. Ашшур-убаллит I называет себя царем. А мы помним, что раньше правитель Ашшура называл себя наместником божества. Но теперь концепция изменилась. Из города-государства Ашшур превратился в территориальное государство — страну Ашшура (по-аккадски мат Ашшур), то есть в собственно Ассирию, а ее правитель — в царя страны Ашшура, который, с одной стороны, все еще признает верховенство божества (страна принадлежит богу Ашшуру), а с другой стороны, заявляет, что с земными царями он на равных.

Земные цари, впрочем, от перемен не в восторге. Особенно царь Вавилонии: он полагал, что если более слабая Ассирия уже не подчиняется Митанни, ей было бы естественно подчиниться ему. Поэтому, узнав о намерениях Ашшур-убаллита I, царь Вавилонии Бурна-Буриаш II пишет фараону длинное письмо, в котором среди прочего говорится так:

И вот еще что: ассирийцев, моих вассалов, я к тебе не отправлял. С какой стати они пошли в твою страну по собственной воле? Если ты меня любишь, они не будут вести [с тобой] никаких дел. Отправь их назад с пустыми руками.

Однако вавилонские увещевания не сработали. Как показывает второе письмо Ашшур-убаллита I (в архиве их всего два), Ассирия уже не была готова мириться ни с каким подчиненным статусом. Вот что он пишет:

Скажи [имя фараона не сохранилось], великому царю, царю Египта, моему брату. Так говорит Ашшур-убаллит, царь Ассирии, великий царь, твой брат. Благополучия тебе, твоему дому и твоей стране. Когда я увидел твоих посланников, я очень обрадовался. Пусть твои посланники побудут у меня, чтобы [я мог] выказать им [надлежащее] гостеприимство. Посылаю тебе в качестве приветственного подарка прекрасную царскую колесницу как у меня и двух белых лошадей с упряжью как у меня, колесницу без упряжи и печать из чистого лазурита.

И дальше Ашшур-убаллит I переключается на обсуждение подарка фараона. И он пишет:

Таков ли должен быть подарок великого царя? В твоей стране золото — [как дорожная] пыль, его подбирают [с земли]. Почему же ты не спешишь с ним расстаться? Я взялся строить новый дворец. Пошли мне достаточно золота на его отделку и на прочие нужды.

Здесь Ашшур-убаллит I уже разговаривает с фараоном на равных и даже требует у него золото, хотя фараон и не спешит удовлетворить его просьбу, видимо не желая обострять отношения с Вавилоном. Вавилонскую проблему Ашшур-убаллит решит чуть позже: одна из поздних клинописных хроник сообщает, что он выдал свою дочь замуж за вавилонского царя и что их сын еще при жизни своего деда занял вавилонский трон.

История отношений Ашшур-убаллита I с Вавилоном важна, поскольку она дает возможность увидеть основные тенденции, которые определят ассиро-вавилонские отношения на века вперед. Ассирию и Вавилонию объединяла общая религиозная и письменная традиция, они вообще были друг другу очень близки. Начиная с момента, зафиксированного в этой переписке, Ассирия, которая постепенно наращивала свою военную мощь, стала заявлять на Вавилонию свои права — ассирийским царям это казалось абсолютно естественным. Но Вавилония осознавала свое культурное превосходство над Ассирией: она, во-первых, древнее, раньше приобрела статус великой державы, это родина клинописи, литература и наука развивались там еще тогда, когда про Ашшур никто даже слыхом не слыхивал. И конечно же, она не хотела не только подчиняться, но даже быть на равных (вспомним письмо Бурна-Буриаша, которое я только что цитировала). Вавилоняне поднимали восстания и даже пытались осуществлять походы на Ашшур. Поэтому Ассирия и Вавилон всегда находились в состоянии тлеющего конфликта, что мы увидим еще не раз.

В целом от периода, о котором мы говорим сегодня, XIV–XIII веков до нашей эры, до нас дошло около 3000 документов, позволяющих составить представление об общественно-политическом устройстве ассирийского царства. И здесь есть смысл подробнее поговорить о царских надписях и связанных с ними литературных текстах[3], поскольку они отражают важные идеологические инновации, позволившие Ассирии занять то положение, которая она заняла к XIII веку до нашей эры, и достичь максимума промежуточной экспансии.

Эти тексты дают представление о том, как формировалась ассирийская государственная идеология. В этом смысле наши самые важные источники — царские надписи. В текстах, написанных на рубеже XIV и XIII веков до нашей эры, в правление царя Адад-нерари I (это правнук того самого Ашшур-убаллита I, который переписывался с фараоном, его имя означает «Бог Адад — мое подкрепление»), используется гораздо более широкий репертуар царских титулов. Адад-нерари I уже не просто наместник Ашшура, как раньше. И не просто царь Ассирии (как Ашшур-убаллит I в самом начале), но «могучий царь», «царь всего [обитаемого] мира», и это важный шаг к тому, чтобы выйти из тени бога Ашшура. Кроме того, среди титулов появляются те, которые связаны с военными достижениями царя и отражают географию его военных походов и побед, а о самих походах и победах начинают составляться развернутые отчеты. К I тысячелетию до нашей эры практика военных походов стала ежегодной, и поэтому мы называем такие отчеты анналами — то есть погодными записями (от латинского прилагательного annalis — «годовой»). Идеологическое обоснование такой практики выражено в новом, ранее не засвидетельствованном царском титуле мураппиш мицри — «расширитель границ». Эту задачу ставит перед царем бог Ашшур, и в основе ее лежат две идеи: во-первых, идея о том, что бог Ашшур — источник божественного миропорядка, а во-вторых, идея о том, что Ассирия, страна бога Ашшура, — оплот божественного закона и порядка в окружении враждебного хаоса. Поэтому Ассирия должна расширяться и таким образом этот хаос структурировать — кому, как не царю, представителю Ашшура, этим заниматься?