старых элит, но и открыл широкие возможности перед новыми людьми, ставшими частью ассирийского общества совсем недавно. То, что Ашшурнацирапал II видит новых людей опорой своей власти, косвенным образом отражено и в описании грандиозного пира, которым увенчалась постройка дворца: в надписи говорится, что на нем присутствовало 69 574 гостя, 47 074 человека из которых прибыли с разных концов Ассирии, 5000 были посланниками иноземных государств, 16 000 — жителями Кальху, еще 1500 — «вельможами из всех дворцов».

Строительством дворца в Кальху руководил человек по имени Нергал-апиль-кумуа (его имя значит «Бог Нергал — тот, кто держит за меня ответ»). Он принадлежал к особой группе людей, которые в текстах называются ша реши. Ша реши — это сложный термин во многих отношениях, и в плане буквального перевода, и в плане реалии, которая этим термином описывается. Если говорить про перевод, то исходить из буквального значения слов в данном случае трудно: ша означает «тот, кто», «который», а решу[4] означает «голова», поэтому, в зависимости от того, что мы понимаем под «головой» в данном контексте, интерпретации могут разниться. Под «головой» может иметься в виду собственно часть тела, голова того, кто обозначается этим термином, и тогда речь идет, скорее всего, об особенностях его внешнего облика. Но это не обязательно: с таким же успехом здесь можно видеть и переносное употребление (голова как главная часть), и тогда термин скорее должен интерпретироваться как указание на руководящую функцию.

Если же говорить про реалию, то нет никаких сомнений, что термин ша реши обозначает придворных, тесно связанных с царем и часто занимающих важные государственные посты: многие губернаторы ассирийских провинций и военачальники высокого ранга в ассирийской армии были из их числа. И вот тут есть нюанс: большинство историков, занимающихся Ассирией I тысячелетия до нашей эры, полагают, что ша реши — не просто чиновник высокого ранга, а в первую очередь евнух, связанный с царем узами личной верности. Аргументы в пользу такой интерпретации основаны на текстуальных и иконографических источниках, плюс к дискуссии часто привлекаются параллели с более поздними обществами, где евнухи играли важную роль в государственном управлении (в этом смысле аналогии чаще всего проводят с Византией и Китаем).

В числе текстовых свидетельств в пользу того, что ша реши означает «евнух», обычно цитируют, во-первых, пассаж из гадательного текста, в котором ша реши определяется как ла алиди, то есть «тот, кто не может иметь детей». Во-вторых, пассажи из Среднеассирийских законов, где мужчину обращают в ша реши в качестве наказания за адюльтер и за гомосексуальную связь. И, наконец, пассажи из гаремных эдиктов (гаремный эдикт — это текст, в котором собраны указания разных ассирийских царей, регулирующие жизнь гаремных женщин и гаремного персонала). Судя по данным эдиктов, жизнь ша реши была тесно связана с жизнью царского гарема, и на определенном этапе они должны были проходить проверку у нескольких дворцовых чиновников, в том числе у врача, на предмет того, прошли ли они особую процедуру. Этой процедуре подвергаются только мужчины, и она открывает доступ во внутренние покои дворца. Кроме того, термин ша реши нередко появляется в текстах рядом с термином, обозначающим другую группу придворных, и, поскольку этот второй термин — ша зикни — означает «тот, кто с бородой», эту пару терминов стали сопоставлять с изображениями бородатых и безбородых придворных с дворцовых рельефов. Кто из них с бородой, то есть ша зикни, было очевидно, поэтому безбородых интерпретировали как ша реши, что только усилило ассоциацию с евнухами — мы же не ожидаем, что у евнухов будет расти борода.

Таким образом, если мы принимаем данную интерпретацию для ша реши (а на ассирийском материале I тысячелетия кажется вполне оправданным), мы должны констатировать, что ко времени Ашшурнацирапала II роль придворных евнухов значительно изменилась: из служащих внутренних покоев дворца они стали чиновниками, которых царь часто назначал на ответственные государственные посты. Объяснить это нетрудно: если человек поступал на дворцовую службу становясь евнухом (только одна из возможностей, существовали и другие), то это, во-первых, должно было происходить в довольно раннем, препубертатном возрасте, а во-вторых, должно было сопровождаться полным разрывом отношений с семьей. Мы знаем о том, что это имело место, поскольку, например, в деловых документах, там, где принято указывать имя отца, у ша реши всегда прочерк, если так можно выразиться. И это неупоминание очень логично, потому что их новая семья — царь, который берет на себя по отношению к ним обязательства, обычно лежащие на ближайших родственниках, — обязательства о посмертной заботе. Мертвых в Ассирии было принято поить и кормить, и мысль о том, что должен быть кто-то, кто позаботится о твоем посмертном существовании, была мощным стимулом произвести потомство. В таких условиях легко представить себе, что в мальчиках воспитывалась абсолютная преданность царю, а возможно, и эмоциональная привязанность к нему, они испытывали к нему благодарность и готовы были безоговорочно ему подчиняться. А царь, в свою очередь, полностью им доверял, поскольку знал, что никакой евнух, даже самый могущественный, никогда не попытается передать власть своим наследникам. Это важно, поскольку евнухи, как мы знаем из текстов, начиная с IX века до нашей эры могли командовать армией и занимать должность губернатора провинции, а значит, обеспечивать поступления в ассирийский бюджет.

Ассирийский бюджет складывался из нескольких составляющих, важнейшими из которых была дань от царств, находившихся с Ассирией в клиентских отношениях, военная добыча, которую ассирийцы захватывали во время ежегодных походов, и, конечно, налоги. Каждое домохозяйство было обязано выделять часть дохода в пользу государства, однако перечень того, что облагалось налогом, был ограничен. Так, например, выращивание ячменя и разведение мелкого рогатого скота в этот перечень входило, а разведение кур — нет. Поэтому у тех, кто хотел облегчить себе налоговое бремя, были варианты.

Кроме того, ассирийцы должны были нести и трудовую повинность, выполняя определенные работы в зависимости от текущих государственных нужд (например, участвовать в строительстве царского дворца). До середины VIII века до нашей эры в их число входила и воинская повинность, но со времени правления Тиглатпаласара III такая нужда отпала — армия стала профессиональной (и гораздо более многочисленной). И именно этот переход к профессиональной армии в значительной степени обеспечил Ассирии ее золотой век, охвативший правление ее последних четырех царей — Саргона II, Синаххериба, Асархаддона и Ашшурбанапала.

Лекция 4. Золотой век Ассирии

Как ассирийцы воевали, за какими соседями шпионили и почему превратили только что отстроенную столицу в город-призрак

Эта лекция будет выстроена хронологически, вокруг биографий и