Паёк. Его маленький, юркий следопыт. «Нашёл артефакт». Значит, живой. Значит, действует. А «тип: информация»… Что они могли найти? Карту? Рецепт? Чёрный ход в Систему? Он бессильно сжал кулак. Он не мог спросить. Не мог порадоваться за них. Он мог только воображать, и его воображение рисовало яркие, бессмысленные картины.

> [10 дней назад, 21:30] Света: «Рассвет» предлагает перейти к ним. Отказались.

Вот это уже было похоже на старое. На их динамику. Короткая фраза, а за ней — целая история. «Стальной Рассвет», гильдия Никиты, давит, пытается перетянуть к себе. А Света и Костя держат оборону. «Отказались». Гордость шевельнулась в нём, тупая и бесполезная. Молодцы. Храните «нашу» гильдию. Я вернусь… Я обязательно вернусь к вам.

И последнее. Самое свежее. Всего пять дней назад.

> [5 дней назад, 14:08] Света: Слышали о странной активность у «Нового Вавилона». Будем осторожны. Всё.

Сообщение повисло в его сознании, как ледяная сосулька. «Новый Вавилон». Земное название стабильного портала, форпоста Ксин-тарр на Земле. Активность. Что это могло значить? Подготовку к экспансии? То, о чём говорил Шас’так? Его «рывок» здесь, на Бастофане-4, и активность там, на Земле, были связаны? Должны были быть связаны!

И это «Всё.» в конце. Не «Ждём тебя». Не «Береги себя». Просто «Всё.» Точка. Финал. В этом слове была вся усталость, вся тяжесть восьми месяцев без него. Они уже не писали ему писем. Они оставляли заметки на холодильнике. Для галочки. На случай, если он вдруг…

Флешбеки. Они накатили внезапно, не спросив разрешения.

Звук. Громкий, дурацкий смех Кости в его старой квартире, когда тот впервые попробовал «Энергетический батончик «Стриж»» и почувствовал прилив сил. «Дядь, это ж как допинг!»

Образ. Марк прячется в кустах и впервые встречает подростков. Они выглядят сильными и опасными. Чудо помогает ему избежать схватки.

Ощущение. Тёплая, упругая шерсть Булки под его ладонью, её доверчивый тычок мокрым носом в ладонь. И тихий, умный щелчок Пайка где-то с плеча, словно говорящий: «Я тут, я всё вижу».

Эти воспоминания были яркими, как вспышки. И оттого - невыносимо болезненными. Они были призраками. Осколками мира, который, возможно, уже никогда не будет его миром.

Он сидел в темноте чужой, враждебной планеты. Его одежда пропахла гарью, чужим потом и смертью. А в чате, за тридевять вселенных от него, девчонка, которую он когда-то спас от самоубийственной атаки в лесу, писала ему «будем осторожны», как пишут далёкому, почти забытому родственнику.

Из его горла вырвался звук, не рыдание, не стон. Что-то среднее: короткий, сдавленный хрип, в котором было всё. И ярость, и беспомощность, и та самая, невыносимая усталость.

Он открыл глаза. В абсолютной темноте «Тихого плача» их было не видно. Но они были сухими. В них не было слёз. Слёзы требуют надежды. А у него оставалось только одно.

Ледяная, абсолютная решимость.

Он медленно поднялся на ноги. Тело ныло, ему нужен отдых. Он собрал свои инструменты обратно в подпространственный карман одним плавным движением запястья. Потом подошёл к выходу.

«Новый Вавилон» активизировался. У его дома — его настоящего дома — снова были проблемы. Шас’так говорил о «рывке». Эти два факта не могли быть случайностью.»

Он уже давно не был пассивным пленником. Сейчас, в кромешной тьме, с чужим ядом в крови и чужими душами в кармане, он дал себе клятву.

Он найдёт способ. Он взломает их коммуникационный узел, сорвёт их планы, устроит им такой «рывок» в ответ, что они забудут и про Землю, и про «Новый Вавилон». Или умрёт, пытаясь.

Но он не позволит этому чату оборваться. Не позволит этому последнему, слабому «Всё.» стать эпитафией для всего, что у него когда-то было.

Он шагнул из «Тихого плача» обратно в тёмный тоннель. Его тень, отброшенная синим светом терминала, гигантская и искажённая, мелькнула на стене и исчезла. Призрак отправился на войну.

Глава 3 "Грум"

Локатор, наконец, затих, издав короткий, успокоительный писк. Марк остановился перед, казалось бы, глухой стеной коллектора, в месте, где в потолок врезалась огромная, ржавая канализационная заслонка, давно не менявшая положение. Он провёл пальцами по едва заметным зазубринам на её крае, нашёл паз, надавил. С тихим шипением пневматики секция стены рядом с заслонкой отъехала в сторону, открыв проход. На Марка обрушился свет, шум и волна спёртого воздуха.

Грум.

Это был не базар. Это была его гнилостная, многоязычная пародия, втиснутая в гигантскую вентшахту, чьи стены уходили в туманную высь, теряясь среди паутины труб и кабелей. Воздух здесь был не просто влажным - он был густым. Он вбирал в себя и неслышно выдыхал запахи десятков рас: едкую щелочную вонь хуарру, сладковатый, приторный мускус сул'морских торговцев, острый, как аммиак, пот ксин-таррских отщепенцев и вездесущее, зловонное дыхание самого подполья города-древа - машинное масло, озон и тлен.

Разнообразные ксеносы двигались в этом полумраке, как подводные тени. Балахоны, пончо, обмотки из брезента и биоплёнки. Маски - от примитивных тряпичных повязок до вычурных, пугающих личин, вырезанных из хитина или отлитых из дешёвого полимера. Здесь скрывали не только лица, но и виды. В проходах между самодельными ларьками из обломков и ржавых панелей толкались двуногие, четвероногие, те, кто передвигался на щупальцах или извивающихся хвостах. Гортанные выкрики на ломаном торговом диалекте, шипение, щёлканье, булькающие звуки - всё сливалось в непрерывный, низкочастотный гул, бивший по надорванным нервам.

Марк автоматически натянул капюшон и двинулся в толчею. Он был здесь своим, одним из многих призраков, выброшенных на это дно. Он ссутулился, сделал шаги короче, позволил толпе провести его мимо лотка, где тощий хуарру с горящими, как у хорька, глазёнками торговал «свежими» энергоячейками, снятыми, судя по тёмным подтёкам, с ещё тёплых тел.

Над всем этим царил свет, жёлтый, больной, мерцающий. Он лился из шаров-грибов, выращенных на специальных каркасах, и из кустарных плазменных горелок, от которых рябило в глазах. В этом свете всё казалось ещё более уродливым, контрастным, ненастоящим. Базар теней. Рынок отбросов. И единственное место на «Крепости-7», где такие, как он, могли найти пристанище, информацию, работу. Или быструю смерть в тёмном углу за пару пригоршней низкосортного концентрата.

Марк шёл, не задерживаясь, но его [Око Шефа III] фиксировало мимоходом, раскладывая по полочкам сознания:

> Ларёк с биодетекторами. Собраны из старых медицинских сканеров. Надёжность: 10%. Вероятность заражения пси-вирусом: высокая.

> Группа Ксин-тарров в потрёпанной, но единообразной броне (бывшие военные, отщепенцы). Ведут тихий, напряжённый спор. Язык телa: готовность к проблемам.

> Детёныш неопознанной расы, прикованный цепью к