> «Оружие из кости древнего хищника Бастофана-4»

- Сохраняют остроту благодаря органическим свойствам материала. Накладывают лёгкий эффект «Кровотечение» (1 урон в сек., 5 сек.). Не ахти, но лучше, чем ничего.

Он встал, ощущая лёгкое головокружение от потери крови и концентрации. Закуток был чист. От трёх существ остались лишь пятна, да пара забытых арматурин. Он сделал то, что сделал бы любой хищник или падальщик в этих джунглях: максимально эффективно использовал доступные ресурсы. Без злорадства. Без отвращения. С холодной, почти механической практичностью.

Его взгляд упал на всё ещё горящую, коптящую горелку. Припасы бандитов. Он подошёл, пнул её ногой. Банка с грохотом покатилась, маслянистое топливо разлилось по полу и вспыхнуло коротким, ярым пламенем, осветив на миг весь карман жутким оранжевым светом. Марк отвернулся и шагнул в тёмный технический тоннель, оставив за спиной только дым, гарь и пепел.

***

Путь от места стычки до Узла занял ещё двадцать циклов, отмеченных лишь ровным гулом в ушах и необходимостью дважды уходить в сторону, заслышав в соседних тоннелях мерные, синхронные шаги патруля Стражей. Наконец, локатор запищал тихо и настойчиво: цель достигнута.

Перед Марком была не дверь, а… пробоина. Грубое, оплавленное отверстие в стене из сплава, похожего на чёрный, пористый камень. Края были неровными, обугленными. Судя по всему, сюда когда-то попал плазменный заряд или случился серьёзный перегрев какого-то оборудования. Ремонтировать не стали - просто списали в утиль и забыли.

Марк задержался на секунду у входа, [Око Шефа III] сканировало пространство внутри. Никаких тепловых следов, кроме фоновых. Никаких энергетических аномалий. Лишь слабые электромагнитные колебания от одного источника. Он кивнул про себя и шагнул внутрь.

«Тихий плач» оказался склепом для технологий. Помещение, похожее на серверную или коммутационный узел, давно умерло. Стеллажи с потухшими, покрытыми пылью и плёнкой блоками. Чёрные экраны, паутина из оборванных оптоволоконных нитей, свисающих с потолка, словно лианы в миниатюрных джунглях. Воздух был чуть суше, пахло озоном от старых разрядов и пылью.

В центре этого цифрового некрополя, как алтарь, стоял единственный работающий терминал. Широкая консоль с потрескавшимся, но светящимся экраном. От него исходил холодный, синий свет.

Марк подошёл, не торопясь. Его взгляд скользнул по полу у входа - его собственная, давно нанесённая метка: едва заметная царапина на полу, прикрытая почти невидимым слоем пыли. Она не была тронута. Значит, за время его отсутствия сюда никто не заходил. Хорошо.

Он встал перед экраном. На нём не было интерфейса в привычном понимании. Лишь ряды быстро сменяющихся, нечитаемых символов Ксин-тарр и геометрические паттерны, сливающиеся в гипнотический узор. Марк положил ладонь на тёплую поверхность сенсорной панели.

Из динамика терминала, скрипуче и с помехами, раздался голос. Он был лишён тембра, эмоций, почти лишён «человечности» - чистый синтез, пропущенный через десяток шифровальных алгоритмов.

«Идентификация: Немой. Подтверждена. Канал открыт.»

На экране мерцающие символы смешались, сформировав искажённое, закодированное изображение. Не лицо. Лишь тёмный контур шлема, в котором угадывались острые, угловатые очертания, и две точки - жёлтые, узкие, не моргающие глаза, светящиеся из темноты. Шас’так.

— Путь был чистым? — спросил голос. Тон был ровным, деловым. Ни капли беспокойства о человеке, только о целостности операции.

Марк посмотрел мельком глянул на почти исчезнувшую царапину.

— Мелкий мусор на свалке, — ответил он своим безжизненным, усталым голосом, идеально подстраиваясь под тон собеседника. — Утилизирован. Лаборатория стёрта. Прибыл в срок.

Пауза. На экране жёлтые глаза сузились, будто оценивая сказанное.

— «Мусор» редко нападает первым в зоне отчуждения, — заметил Шас’так. Его синтезированный голос не мог передать иронию, но в формулировке она чувствовалась.

— Стражи усилили сканирование нижних уровней. Твоя «ап’тек’а» была в полушаге от триггера сканеров на аномальную биоактивность. Ты переходишь на ячейку «Грум». Координаты и пароли загружены в буфер терминала. Сотри после прочтения.

На экране промелькнул блок данных - схема проходов, коды доступа.

— Задача? — спросил Марк, уже запоминая маршрут. Его мозг, тренированный месяцами изучения чужих схем, схватывал на лету.

— Подготовить партию «Успокоительного». В двойном объёме от стандартной. И… — голос Шас’така на секунду дрогнул, впервые за всё их общение в нём появилось что-то, кроме холодной инструкции. — Добавь максимально возможную концентрацию стабилизатора. Будет нужен рывок. Психическая нагрузка выйдет за пределы расчётной.

Марк почувствовал, как у него в животе похолодело. «Рывок». На их языке это означало не просто вылазку. Это означало атаку. Что-то большое. Рискованное.

— Сроки? — его собственный голос прозвучал, как скрип ржавой двери.

— Семьсот два цикла. Не больше. — Шас’так сделал паузу, и жёлтые глаза на экране пристально смотрели на Марка, будто через сотни метров камня и техно-органики. — Не подведи, Немой. Наш шанс… шанс многих… висит на твоих руках. И на твоей… кухне.

В этих словах не было дружбы. Не было доверия. Была нужда. Шас’так нуждался в нём, как в уникальном инструменте. И Марк нуждался в Шас’таке, как в единственном проводнике к чему-то, что хоть отдалённо напоминало цель в этом аду.

— Понял, — коротко бросил Марк. — Буду готов.

Связь оборвалась. Изображение на экране рассыпалось обратно в поток бессмысленных символов. Синий свет снова замерцал ровно и беспристрастно.

Марк стёр данные из буфера, проведя ладонью по панели в определённой последовательности. Потом отступил от терминала и облокотился о холодный корпус мёртвого сервера. Он закрыл глаза. Семьдесят два цикла. Около двенадцати земных часов на дорогу до новой ячейки, обустройство и приготовление двойной партии усиленного препарата. Понядобятся стимуляторы… Вторые сутки без сна, утомляли.

Он открыл глаза. В них не было ни страха, ни энтузиазма. Была ответственность. И где-то глубоко, под слоями усталости, крошечная, тлеющая искра чего-то, что он боялся назвать надеждой. Если они затевают «рывок»… значит, что-то меняется. Значит, его долгое, подпольное существование, возможно, подходит к концу. Либо путём освобождения. Либо… Окончательным крахом.

Времени на раскачку не было. Семьсот два цикла - это не срок, это ультиматум, отсчитываемый где-то в недрах его сознания внутренним, безжалостным метрономом. Марк отступил от терминала, и его взгляд, привыкший выискивать полезное в грудах хлама, мгновенно оценил пространство «Тихого плача».

Угол у дальней стены, за громоздким, разобранным корпусом какого-то генератора. Там было относительно сухо, защищено от случайного взгляда со входа, и к стене была прикручена (вернее, приржавела) массивная металлическая панель, которую можно было использовать как основу для рабочей поверхности. Не кухня. Мастерская скорой помощи.

Первым делом он сбросил с себя почти пустую сумку-маскировку и провёл левым запястьем с браслетом над