— А что будет с теми, кто попал в лагерь за городскими стенами? — спросил он, ожидая худшего.

— Думаешь, я ото всех избавлюсь? — хитро посмотрела на него Катарина.

— Не знаю, — честно признался командир. — Но такие мысли меня посещали.

— Мятеж против короны — это, знаешь ли, смертный приговор, — ее лицо вмиг стало убийственно серьезным.

Мертвецам вещи не нужны — истина довольно простая. Видимо, поэтому сторонники принцессы и грабили спокойно.

Зефир не знал, как к этому относиться. Его дырявая память говорила о том, что такое часто происходило в истории: когда побеждали мятежники, они вырезали под корень своих противников; когда выигрывала законная власть, она делала абсолютно то же самое.

— Была я в этом временном лагере, — внезапно продолжила девушка. — Там, по сути, женщины да дети. И если ты думаешь, что мне в радость их убивать — ты ошибаешься.

Принцесса тяжело вздохнула, а Зефир вдруг понял, насколько ее это всё тяготило. Именно сейчас стало окончательно очевидно, что власть для Катарины — бремя. Посильное, конечно же. Девица перед ним была крайне умной, решительной и дерзкой. Но положительных эмоций управление государством у нее точно не вызывало.

— Поэтому я решила конфисковать всё имущество у незапятнанных напрямую в восстании и изгнать их, — удивила она. — Ядро, у тех, кто его уже сформировал, будет разрушено. Дадим им припасов и отправим на все четыре стороны, подальше из страны.

Глаза командира широко раскрылись. От Катарины, прагматичной до мозга костей, он ожидал чего угодно, но не милосердия.

— Что? Я, по-твоему, монстр что ли какой-то? — несколько раздраженно спросила принцесса. — Я бы их вообще не трогала, но оставлять эту гниющую рану после стольких смертей нельзя. И даже изгнание несет риски. Знаешь, какой бой мне пришлось дать Годемиру на эту тему?

— Да нет, я приятно удивлен, — совладал с собой парень, а щечки девушки вдруг слегка покраснели.

— Так что вы хотите за помощь? — быстро перевела тему Катарина. — Должна же я тебя и Леопольда как-то наградить.

Зефир основательно задумался. В голову, как назло, лезла только одна мысль — попросить в свое полное владение строящийся корабль. Однако вряд ли такая награда соответствовала заслуге. Во всяком случае, именно так ему казалось. Да и переиначивать прежние договорённости было неправильно.

Деньги и косточки тоже были банальны. Всё это он мог вместе с друзьями добыть самостоятельно. Благо, Выдох не испытывал недостатка в разнообразных чудовищах.

К тому же Эден и Лиса начали с недавнего времени регулярно пополнять клановый бюджет, а их начинания пошли в гору.

Вот и получалось, что попросить было нечего.

— Хочешь стать землевладельцем? — попробовала помочь собеседница, видя его затруднение. — После всех событий у меня избыток конфискованных земель рядом с городом. А скоро наделы появятся и в отдалённых частях страны, когда армия и флот завершат наведение порядка.

Ее слова внезапно натолкнули командира на совсем другую мысль. Не менее важную, но он почему-то о ней совершенно забыл.

— Если это не государственная тайна, каковы последствия мятежа? — спросил юноша.

— Хреновые, — мрачно ответила принцесса совершенно не по-королевски. — Из восьмисот десяти аристократических семей из реестра вычеркнуто триста семьдесят девять — все участники восстания, включая две княжеские семьи из трех существовавших. Также перестали существовать четырнадцать кланов из тридцати.

Юноша присвистнул. Цифры были чудовищными. Практически половины всей знати в один миг не стало. Пока это было только на бумаге — у мятежников остались наделы, родственники, слуги и воины по всей стране. Но вскоре войска принцессы исправят это недоразумение…

— С таким масштабом теперь ясно, почему Славен Зорич решился на восстание, — протянул он.

— Он не сам решился, — хмуро поправила его Катарина. — Поначалу мы думали, что за его спиной стоят культисты. Конечно, враждовать с ними — полное безумие, но не отдавать же им страну на блюдечке? Однако постепенно выяснилось, что эти фанатики не имеют к происходящему никакого отношения, а против нас действует кто-то еще.

— Еретики? — предположил командир, вспомнив про нападавших в черных плащах и технику перемещения, которую использовал князь.

— Да, — пристально и даже несколько подозрительно посмотрела на него собеседница. — Это стало ясно совсем недавно. К тому же разведка докладывает о государственных переворотах в соседних странах. Где-то успешных, где-то нет.

— Это всё звенья одной цепи что ли? — удивленно спросил юноша, решив не замечать направленного на него взгляда.

Все же знание об этих типах не являлось чем-то общеизвестным, и то, что командир им обладал, было по меньшей мере странно для девушки.

— Вполне возможно, — пожала плечами принцесса и добавила таинственно, — что-то грядет…

После ее слов у Зефира закололо в затылке от надвигающихся проблем. Еретики были той еще заразой, и ничего хорошего ждать от них не приходилось. Эти беспринципные ублюдки не чурались вообще ничем. Поэтому, учитывая новые вводные, парень серьезно посмотрел на девушку и проговорил:

— Я выбрал награду: мне нужно три цветка Полуночницы или три зелья из нее.

Своей интуиции Зефир доверял. А она подсказывала: надо усилить домочадцев перед бурей. Варна, Лиса и Хвоя сейчас были в шаге от первой эволюции, и им не хватало только этого редкого цветка. Обычно он должен был расти рядом со средоточием красного Выдоха. Но где оно находилось, парень не знал.

В дополнение к этому Полуночница отсутствовала в магазинах столицы. Не было этого растения и на аукционе среди лотов. Более того, молодой человек его даже в каталоге редкостей не встречал. И вряд ли это было связано с тем, что люди в Центральном регионе не знали о цветке.

Скорее всего, проблема заключалась в его крайней ценности для подавляющего числа искателей, а также всех тех, кто хотел возвыситься.

И судя по тому, как мало в городе насчитывалось по-настоящему сильных людей, цветок было действительно сложно достать. Зефир мог с уверенностью сказать: выше первой эволюции в столице — единицы. Да что там далеко ходить — принцесса перед ним, похоже, так и не переступила этот порог.

Последняя мысль заставила по-новому посмотреть на свою просьбу. И, будто бы подтверждая размышления командира, Катарина проговорила извиняющимся тоном:

— Выбери что-нибудь другое. Уже три года, насколько мне известно, никто не находил ни одного стебелька у средоточия красной зоны. И, учитывая, что Полуночница вызревает несколько декад, прежде чем становится пригодной для использования, это и немудрено.

— Декад? — удивился парень. Об этом Эден точно не упоминал.

— Да, она приобретает свой странный вид — хрустального колокольчика — только когда вызревает. До этого ее невозможно отличить от обычной для Выдоха травы.

После ее слов всё встало