на свои места. Чудовищный алхимик не упоминал об этом просто потому, что смысла не было.

— Хорошо, — снова задумался Зефир и уточнил, — тогда могу я получить сведения, где находится средоточие?

— Можешь, — кивнула девушка. — Но о нем уже знают все заинтересованные лица и часто наведываются туда в поисках цветков, хотя это и крайне опасно из-за хранителя. Поэтому награда не соответствует ценности деяния.

— И все же меня это устроит, — ответил командир. Он в круг этих «заинтересованных лиц» не входил и понятия не имел, где искать. — А чтобы это не смотрелось так неравноценно: недавно выяснилось, что Вилтани оказалась магически одарена. И я хотел бы, чтобы у нее была возможность поступить в схолу и отучиться там весь срок бесплатно.

— Поздравляю! — заулыбалась Катарина. — И да, естественно, я могу это организовать. Но не маловата ли она для учебы там?

— Мы пока не решили, когда ее отправить.

— Тогда эта возможность будет ждать ее в любое время, — подтвердила девушка и добавила, — сведения о средоточии, ты получишь в ближайшее время. Однако у меня есть другое предложение. Интересно?

— Да, — отозвался заинтригованный командир.

— Я скоро смогу сообщить тебе еще об одном месте, где найти цветки. Оно никому неизвестно, а значит, вполне возможно, Полуночница там есть. Устроит такая плата?

Раздумывал юноша недолго и согласился, а принцесса вскоре ушла — даже не пообедав, что было для нее совсем нетипично. Правда, на прощание она не преминула огорошить: вскользь бросила, что брат очнулся.

Глава 3

Вечером того же дня Зефир и Леопольд подошли в кабинет к Эдену и Хаггу, прихватив с собой полученные от Владимира косточки. Пора было довести вторую эволюцию чернявого до логического конца.

Все детали они обговорили с чудовищным алхимиком заранее, поэтому стоило парням появиться на пороге, как младший Бальдуф тут же принялся за дело.

Процедура прошла гладко, и вскоре друг поднялся с кушетки, ощупывая себя.

— Что-то не так? — напрягся Эден, как и стоящий рядом Хагг.

— Нет, все хорошо, — успокоил их Леопольд. — Просто ощущения странные, словно переел.

— Это нормально, — расслабился чудовищный алхимик. — Скоро пройдет.

Он глянул на командира, который устроился в кресле в зоне отдыха, и вдруг произнес:

— Лакомка сделала дверь из эфирода в новой комнате, да и с тестами я закончил. Поэтому если хотите, готов провести вам обоим третью эволюцию хоть сейчас.

— А у него проблем не будет? — мотнул головой на чернявого Зефир, поднимаясь.

— Нет, не будет. Так даже лучше.

— Тогда не будем тянуть, — согласился командир и глянул на друга, — Леопольд?

Тот коротко кивнул. Своему чудовищному алхимику они доверяли оба.

— Отлично, — потер руки Эден и тут же нырнул под кушетку, завозившись там и чем-то загремев.

Парни недоуменно переглянулись, как вдруг послышался голос Хагга, прозвучавший с неподдельной надеждой:

— А можно я тоже поучаствую?

Вопрос был явно адресован не пациентам, и товарищи промолчали. Тем временем грохот прекратился, а из-за кушетки показался чудовищный алхимик. И выглядел он по меньшей мере странно: на голове у него оказался, наверное, все же шлем — со сплошным стеклянным забралом, без единой прорези.

А еще этот странный предмет блестел благодаря черному и серебряному напылению, по-видимому, из эфирода, смешанного с чем-то еще. Этого своеобразного покрытия было совсем немного на стекле, и командир даже разглядел горящие энтузиазмом глаза чудовищного алхимика.

Ниже на парне оказалось одето что-то похожее на длинный кожаный фартук или халат до пола, у которого были рукава, переходившие в закрытые перчатки. Грудь, как и шею, практически до подбородка, прикрывала сплошная материя этого своеобразного костюма. А его поверхность переливалась на свету благодаря аналогичному напылению.

В общем, выглядел чудовищный алхимик своеобразно, и командир неуверенно переглянулся с чернявым.

— И как ты собираешься участвовать, если защитная экипировка у нас одна? — ворчливо поинтересовался Эден.

— А как же тогда Зефир и Леопольд? — не унимался подросток.

— Ты чем слушал, когда я объяснял? — спросил недовольно младший Бальдуф, уперев руки в бока. — Они уже давно мутировали в Выдохе и могут провести наедине со средоточием без защиты долгое время, в отличие от меня и тебя. Хочешь третью руку изо рта? Или глаз из ж…

На этом он резко осекся, и Хагг тут же сник — плечи парня опустились, а лицо приобрело расстроенное выражение.

— Ну будет тебе, — голос Эдена стал мягче. — Еще успеется. Думаешь, ты у меня простой помощник что ли? Нет, ты мой ученик, и я передам тебе все свои знания. Просто нужно набраться терпения, и в скором времени ты сам будешь делать такие же манипуляции.

Товарищи не вмешивались в воспитательный процесс. Как правильно заметил чудовищный алхимик: это был его ученик, и только Эден устанавливал правила. Тем более в такой опасной сфере, как чудовищная алхимия.

— Хорошо, — немного приободрился паренек.

Младший Бальдуф удовлетворенно глянул на Хагга, однако про его оплошность не забыл и добавил:

— И, кстати, до завтрашнего обеда повтори материал о воздействии Выдоха, и, в частности, средоточия, на живые и неживые объекты. Устроим небольшой экзамен.

Тот ойкнул и мгновенно ретировался к книжному шкафу, стоявшему за письменным столом, где начал судорожно рыскать глазами по заполненным полкам.

Командир тихо хмыкнул при виде этого и направился к диску. Он лежал на полу в зоне отдыха, спрятанный за креслами с тех пор как домочадцы укрывались у пещерки во время мятежа. Встав на тонкую полоску металла, через мгновение юноша очутился у Лакомки посреди зала и отошел в сторону.

Где-то там, за пределами этой пещеры, могли происходить восстания, войны и падения империй. Однако здесь, в этом маленьком мире, одна вещь оставалась неизменной — радостное чириканье пещерки.

Стоило Зефиру обернуться, как по его лицу прошелся длинный и шершавый язык. Вытерев липкие слюни, парень посмотрел на огромные щенячьи глазища в стене, на которые было сложно обижаться. И пока юноша обменивался с Лакомкой картинками, на платформе появился Эден, а за ним Леопольд.

После этого троица отправилась к новому помещению, находившемуся рядом с душем. Подойдя первым к черной, как ночь, двери, чудовищный алхимик отпер металлический засов и исчез в темноте.

Через несколько мгновений тьму рассекли искры, и парень разжег с помощью трута первую масляную лампу, стоящую на небольшом выступе в стене. Затем вторую и третью, а небольшое помещение наполнилось неровным светом.

— Магические лампы нельзя использовать? — спросил Зефир и шагнул внутрь, с интересом осматриваясь.

Дверь была не единственным изменением в этой маленькой комнатушке. На полу прямо посредине теперь стояло два квадратных возвышения высотой с табуретку и