Лисицы и Жестоких Дубов их кланы. Первых гвардейцы вырезали под корень. Не пощадили вообще никого. Вторые посажены, по сути, в тюрьму. И что с ними будет — одной Бойне известно, ну и Катарине, конечно.

— Да уж… — задумчиво протянула брюнетка. — И тем не менее я в тебя верю. Мы все верим. Поэтому и ты должен поверить в себя и не страшиться. А если не получается, то верь в нашу веру в тебя, Зефир.

…

Разговор с Варной получился несколько смущающим. Командир мало чего боялся в жизни, во многом поэтому и стал искателем. Однако стоило делу коснуться реальной угрозы для семьи, как его словно подменяли. Жуткая ненависть, страх и другие негативные чувства накатывали, как огромная волна, и захлёстывали с головой.

А сейчас источником опасности для близких мог стать он сам — его собственные решения и действия. И это пугало куда больше, чем любая открытая угроза.

Тем не менее мудрые слова наставницы Лисы отчасти помогли. Они не избавили молодого человека от тяжких дум, и где-то на периферии все равно маячил этот противный страх. Но ему стало действительно немного легче, а груз ответственности уже не так сильно давил на плечи.

Обед прошел в теплой семейной атмосфере, и остаток дня Зефир провел в тренировках — тоже отличном способе избавиться от лишних мыслей.

Поздний вечер наступил незаметно, и, искупавшись, парень отправился к себе. Стоило ему опуститься в кресло, как во втором, стоящем рядом, моментально возникла Нана, одетая в развратную ночнушку, просвечивающую каждый изгиб. Она небрежно закинула ногу на ногу, обнажив белую призрачную коленку, игриво прижала к голове черное волчье ухо и застыла в призывной улыбке.

Намерения были прозрачны, как ее одеяние.

Зефир приподнялся и потянулся к привидению, когда раздался внезапный и громкий визг Вилтани, который сопровождался каким-то странным всплеском. Парень тут же развернулся и сорвался с места, вышибая закрытую дверь и оказываясь в коридоре.

Через несколько мгновений, преодолев лестницу, он был на третьем этаже — в девичьих владениях — и рванул к комнате маленькой блондинки, чуть не поскользнувшись на огромной луже. Оказавшись у двери, командир экстренно затормозил и аккуратно открыл ее.

Миг спустя на него обрушился целый водопад, который чуть не смыл его. Вцепившись в косяк и выдержав напор, юноша ворвался внутрь и быстро огляделся.

Весь пол и мебель оказались залиты, словно тут шел ливень. Стены были мокрыми примерно по пояс, и становилось понятно, какой уровень воды стоял в помещении, пока юноша не открыл дверь.

Вилтани обнаружилась на кровати у стены. Она забилась в угол и укуталась в насквозь мокрое одеяло — наружу торчала только испуганная, заплаканная мордашка. Волосы девочки напоминали воронье гнездо: растрёпанные и влажные.

Вдруг справа от парня материализовалась Нана, и в помещении их стало трое. Призрачная девушка была растеряна и бросала по сторонам настороженные взгляды, пытаясь найти ответ в окружающей обстановке.

Командир тем временем, убедившись, что в комнате никого, кроме них, без резких движений направился к маленькой блондинке.

— Вилтани, что произошло? На тебя кто-то напал? — проговорил он нарочито спокойным тоном и присел рядом на кровать.

— Не знаю, — всхлипнула малышка.

В тот же миг в открытую дверь ворвался Леопольд с шестопером в руке, остановившийся посреди комнаты.

— Враги? — спросил он.

— Вроде бы нет, — мотнул головой командир и вернулся к разговору с мелкой. — Так что здесь случилось?

Девочка посмотрела на него заплаканными глазами и, внезапно еще раз громко всхлипнув, выскочила из-под одеяла, бросившись на парня. Мелкая обняла его, и командир почувствовал, что ее пижама тоже промокла до нитки.

— Всё позади, не плачь, — начал он поглаживать ее по голове. — Видишь, вон и Леопольд тут, и даже Брут пришел.

Заспанная мордочка енота действительно выглядывала из прохода, а затем в комнату влетели девчонки.

Лиса сразу же кинулась к Вилтани и, сев с другой стороны, стала гладить мелкую по спине, приговаривая нежным голосом успокаивающие слова.

Хвоя, даже в ночнушке, не забыла надеть шляпку. Втянув красные ленты в руки, она встала у стены. Варна, решив, что будет лишней у кровати, присоединилась к ней.

Хагг и Эден тоже появились, и в комнате стало совсем тесно. Но никто не уходил, ожидая, когда Вилтани окончательно успокоится и сможет начать рассказ.

Несколько минут спустя маленькая блондинка, которой накинули на плечи сухое полотенце, пришла в себя и, отстранившись от командира, хлюпнула носом.

— Что с тобой произошло, милая? — спросила Лиса, не переставая поглаживать девочку по спине.

— Я видела во сне… — посмотрела на нее Вилтани. — Я видела во сне, как пряталась в повозке, а снаружи страшно кричали мама, папа, дядя и братик. Они же умерли, да?

Она опять громко всхлипнула и кинулась в объятия синеволосой, прижавшись к ней и тихо зарыдав. Зефир же обвел беспомощным взглядом домочадцев. В комнате повисло тяжёлое молчание, прерываемое только приглушённым плачем. Что говорить Вилтани, он не знал и малодушно решил переложить это на хрупкие плечики Мелисы.

Вскоре девочка немного успокоилась, а синеволосая осторожно спросила у малышки:

— А ты не знаешь, откуда здесь столько воды?

— Это из-за меня, — понуро проговорила мелкая и, зарываясь лицом в полотенце, добавила смущённо, — я… я описалась.

…

Уборка потопа заняла несколько часов. И пока все, кроме Лисы с Вилтани, а также заныкавшегося енота, с ведрами и тряпками ходили по этажам, Эден наконец немного приоткрыл секрет случившегося.

Оказывается, существовали уникумы, у которых резерв определённого вида маны пополнялся сам собой — постоянно и в больших объемах. Без использования дыхательных упражнений. Они могли об этом даже не знать и спокойно жить себе. Однако изредка, когда такие люди испытывали сильный стресс, накопленная энергия вырывалась на свободу, частенько в виде физических проявлений этой самой маны.

У Вилтани, к примеру, незаметно наполнялся водный резерв. Затем ей приснился кошмар — вернулись травмирующие воспоминания о семье, погибшей в баронстве. В результате и произошел довольно мощный выброс.

В общем, им всем крупно повезло, что мелкая не была одарена огнем. Будь иначе, пожар бы вышел знатный.

И самое главное — чтобы такого больше не повторялось, девочку нужно было обучить.

Единственным, кто мог этим заняться — Эден. Правда, чудовищный алхимик водой не владел — он, по сути, являлся целителем и пользовался соответствующей маной.

Вот только нагружать и так чрезмерно занятого парня командир не хотел. Эден-то не откажет, но это было неправильно. Он же не бессловесный мул. Тем более деньги у них были, и отдать малышку в схолу казалось Зефиру идеальным