Самовнушение работало, Татум расслабленно улыбнулась.

– Например, документы. – Павел еле заметно осекся, видя изменения в лице Тат.

– И?

Она вопросительно выгнула бровь и хлопнула ресницами. Павел начал говорить медленнее, растягивал слова, параллельно размышляя, что привело к такой реакции девчонки.

– И я бы хотел, чтобы ты или тот, у кого они есть, передали бы их мне.

– Иначе?

Мужчина прочистил горло. Это начинало раздражать: она незаметно взяла первенство и его самого заставила объясняться.

– Иначе не хотелось бы увидеть, как твой творческий и нужный молодежи проект становится проблемным еще в зародыше. – Он многозначительно взглянул на Татум, без слов давая понять, что и ее, и ее проекты он похоронит с помощью денег и связей.

Но Дрейк не менялась в лице. Будто тема разговора ее не касалась и она была секретаршей, которая должна выведать как можно больше подробностей для начальства. Спокойный, наивный взгляд девчонки напрягал.

– Что-то еще?

– А ты привыкла отвечать вопросом на вопрос? – Он усмехнулся.

– С чего вы это взяли?

– Издеваешься?

– Разве?

Татум коротко улыбнулась и недоуменно посмотрела на мужчину, как бы говоря: «Чего вы от меня хотите?!» Павел поправил ворот толстовки: становилось жарко от нарастающего раздражения.

– Тебе нравится эта игра?

– А что?

– Не испытывай мое терпение, Татум, – не выдержав, повысил голос Павел. Татум дернулась, хищно улыбнулась. Он первый перешел черту. Конечно, перешел еще тогда, когда без применения силы, но насильно заставил остаться с ним за столом, но сейчас – точно. – Я занятой человек, – пояснил он.

Татум кивнула.

– Мисс Дрейк, – хмыкнув, напомнила она под недовольным взглядом мужчины и подалась вперед, сложив руки на столе. – Хорошо. В итоге что мы имеем?

Павел обрадовался ее разговорчивости. Но зря.

– Что? – Он любезно кивнул на слова девчонки и откинулся на спинке стула.

Татум посмотрела на мужчину мягко, добродушно, почти сочувствующе.

– Статья сто двадцать шестая УК РФ – похищение человека с угрозой применения насилия: неизвестно, что вы имели в виду под проблемами моего полезного молодежного проекта. – Дрейк медленно кивнула, мол, сами понимаете. – А также мое удержание здесь против воли из корыстных побуждений наказывается лишением свободы на срок от пяти до двенадцати лет. – Она внимательно, без улыбки посмотрела на мужчину.

Павлу уже не было весело. Он поджал губы и постарался ее предостеречь от лишних слов.

– Татум…

Но лучшая защита – это нападение. Главное – верить в то, что говоришь.

– Мисс Дрейк, – махнув рукой в воздухе, вновь поправила его Тат и без запинки продолжила: – Статья сто шестьдесят седьмая УК РФ – умышленное уничтожение или повреждение имущества. Штраф до сорока тысяч.

Татум говорила уверенно, вкрадчиво и четко. Вспомнились былые времена, когда в драке нельзя было задумываться о превышении самообороны – нужно было просто бить.

Сейчас Дрейк вспоминала это бессовестное, безбашенное чувство отваги. Она боялась. Но готова была идти до конца. Задавить. Размазать.

– Также статья сто двадцать восемь точка один – за клевету штраф до пятисот тысяч. Такой ответ вас устроит?

Она бесстыдно выгнула бровь, ожидая от мужчины ответа.

В схватке всегда побеждает тот, за кем больше ярости и безнаказанности. Последняя у Павла была, а у Дрейк было слишком хорошее воображение. И знание статей, за которые в свое время она сама могла попасться. Играя в опасную игру, знай правила.

Ледяная ярость в крови заставляла поверить в то, что для страха нет причин.

– Не боишься, что эти пункты я могу применить относительно тебя? – Мужчина невесело усмехнулся, наклонив голову вбок.

Его красивые небесные глаза смотрели ожесточенно, светились предупреждением.

Но Дрейк улыбалась.

– Не боюсь. – Она гордо вздернула подбородок и взглянула на мужчину насмешливо, не по-девичьи. – Очевидно, еще в семнадцать я была прозорливее, чем вы сейчас, – оценочный взгляд прошелся по силуэту Павла, – и подчищала свое дерьмо сама, а не поручала это таким, как Слава. – Она презрительно фыркнула, не отводя от мужчины взгляд. Затем откинулась на стуле, сложила губы бантиком и картинно задумалась. – Собственно, у нас два, как я понимаю, варианта. – Дрейк постучала пальчиком по подбородку, подбирая слова. – Либо вы забываете о моем существовании и своих выдумках о том, будто у меня есть то, что вам нужно… – Тат могла поспорить, что прошла бы сейчас проверку на полиграфе. Убедить подсознание в том, что у нее было светлое и спокойное прошлое, оказалось проще, чем она думала. – Либо с этой аудиозаписью мы идем в суд. – Дрейк подалась вперед, положив на стол телефон, взятый из сумки. Уверенно посмотрела в глаза. Она блефовала. Непродуманно и отчаянно – идея с диктофоном родилась слишком поздно. Было бы красиво все записать, но этого не произошло. А играть нужно было до конца. – Как говорится, выбор есть всегда.

Она посмотрела на мужчину с издевательской улыбкой. Павел изо всех сил глотал раздражение. Чертова девка.

– Ты совершаешь большую ошибку, девочка. – Ему ничего не стоило разбить телефон каблуком ботинка, а девчонку убедить, что ответить надо.

Все же пока он был вежлив.

Но Тат шла вперед с бараньим упрямством, и от такой наглости он бесился.

– Что пес, что хозяин – слабоумные. – Тат недовольно цокнула. Посмотрела на Павла и вновь улыбнулась. В ее глазах он отчетливо мог прочесть: «Идиот». – Третий раз повторяю: для вас я – мисс Дрейк.

Кровь у Павла закипела. Она методично доводила его до бешенства и добилась результата. Хотелось вдавить ее лицом в поверхность стола, посмотреть на размазанный макияж и заплаканные глаза.

Тат тоже примерялась. Понимала, что лаконично разговор закончить не получится, поэтому, если посильнее треснуть бокалом о край стола, можно обзавестись «розочкой» и прицельно вспороть мужчине грудь. Не смертельно, но мерзко и больно будет.

До лица или шеи телохранителей она не дотянется из-за роста. Единственная возможность – бить в пах, затем втыкать нож из набора приборов на столе в бедро. Потом, если получится, бежать к гардеробу. Неизвестно, куплен ли Павлом здесь персонал.

Нервы были натянуты до предела. Павла на глазах окутывала злость.

– Я сейчас перестану быть вежливым. – Настоящий утробный рык вырвался у него из груди, Татум поежилась. – Считать умеешь, мисс Дрейк? – Павел безумно, кровожадно улыбнулся.

Из бизнесмена он превратился в бескомпромиссного зверя, но Тат даже рада была, что смогла сорвать с него маску.

– Да…

– Тогда считай, что тебе конец. – Он подался вперед, Татум отдернула руку, к которой тянулся мужчина. В горле закипал ком отчаянных слез. – А ты чего такая пугливая? – усмехнулся Павел, глядя на руку, которую Дрейк от неожиданности прижала к груди.

Татум разозлилась, подняла на мужчину прямой взгляд.

– Я не пугливая, я брезгливая, – выплюнула слова она.

Между ними повисла раскаленная тишина. Тат понимала: сейчас бьет либо она, либо он.

– Дрейк! – Сосредоточенная на словах Павла Татум вздрогнула от оклика за спиной.

К их столику быстрым шагом приближался незнакомый мужчина. Он встал рядом, не сводя глаз с Павла и вставших за ним охранников, кивнул Тат.

– Идем. – Дрейк встала.

Мужчина был невысокого роста, с умными карими глазами и в пиджаке с рубашкой в клетку. Она его раньше не видела, поэтому не знала, верить или нет. Павел снова подался вперед, но его с охраной остановили жестом руки.

– А вы, господа, стойте там, где стояли, если не хотите настоящих проблем… – Он