class="p1">Это было правдой. Может, поэтому, кроме того, что Дрейк обладала ярким темпераментом и решительностью, ее слово имело вес в банде: у нее всегда был план.

Бандой-то они стали незаметно для самих себя. Просто кучка ребят, любящих покрушить старые машины или заброшенные дома на окраине. Все они были одного возраста – первенство брал тот, кто мог и хотел.

Дрейк была параноиком, и это спасало их от настоящих проблем, с полицией в том числе. Главным страхом Татум было разочаровать родителей. Тогда она не знала, что в свою жизнь притягивала именно то, чего боялась.

Хотя знание этого сегодня тоже не спасло. Сейчас Дрейк больше всего боялась, что ее прошлое столкнется с ее настоящим.

Результат столкновения смотрел на нее с экрана смартфона.

– Поэтому так красиво отбилась от Павла? – чуть ехидно проговорил мужчина, напоминая о лихом перечислении Дрейк уголовных статей.

Конечно, она знала, на что идет еще тогда, три года назад. Возможно, единственная из всей компании отдавала себе в этом отчет. И как с такой внимательностью к деталям ее засосало так глубоко?

Мужчина усмехнулся сквозь плохую видеосвязь, но Тат уже весело не было.

– Либо не надо играть в игру, в которую не выиграешь, – спокойно проговорила она, – либо выигрывай в игре, в которую начал играть. Со мной не случилось ни того, ни другого, – честно призналась она, подняв от мысков туфель на Льва недетский взгляд, – но я хотя бы знала правила.

Лев кивнул.

– Красиво сказано.

– Я правда ничем не могу помочь, честно. – Дрейк отчаянно выдохнула. Было бы красиво все закончить здесь и сейчас, но у нее на это не было власти. – Хотела бы я легким движением руки, как герой за кулисами, избавить Матвея Степановича от проблем, но не могу. – Она виновато поджала губы. – Если хотите, я поспрашиваю, пороюсь в старом хламе…

– Не надо, спасибо. – Лев устало покачал головой. Он верил Дрейк: ей не было резона врать. Единственной ее целью была спокойная, счастливая жизнь. – Ты уже помогла тем, что ничего им не рассказала. – Мужчина добродушно улыбнулся. – Даже то, что ничего не знаешь. Я попробую это использовать, все будет хорошо, выкрутимся, – успокаивающе, по-отечески сказал он.

Татум выдохнула, но тут же нахмурилась.

– То есть они продолжат думать, что я в теме? – насторожилась она, представляя тревожные перспективы.

Лев не стал врать.

– Скорее всего. – Он вздохнул. – Сан Саныч будет за тобой незаметно приглядывать, как и до этого, – посвятил он Дрейк в ближайшие планы. Информация о слежке была неприятной, но с учетом ситуации, в которой Тат оказалась, даже успокаивала. – Остался месяц, скоро все закончится. – Лев уверенно кивнул. Дрейк ему поверила. – Удачи, Татум, – пожелал напоследок мужчина, улыбнувшись. – Несмотря на обстоятельства, я был рад иметь с тобой дело.

– И вам удачи, – глухо, задумчиво произнесла Тат, обращаясь уже к черному экрану.

Звонок был завершен, Дрейк не глядя протянула смартфон водителю. На торпеде горели часы: девять вечера. Город давно погрузился в сумрак, сверкая лишь фонарями и новогодними украшениями, Татум переваривала две неожиданные встречи за вечер и полученную информацию.

Через десять минут машина остановилась у дома Дрейк. Она обернулась к Сан Санычу.

– Спасибо, – скупо поблагодарила Тат, мужчина только кивнул, видя заторможенное состояние девчонки.

Дрейк ждали беспокойный сон и полочки, на которые нужно было разложить собственные мысли. Тревога скреблась за дверью, но Тат не обращала внимания. Теперь она парадоксальным образом чувствовала себя в безопасности.

Татум

Новый год Дрейк провела с семьей. Девчонки звали ее на вечеринку, но Тат лишь созвонилась с ними в «Зуме», сказавшись больной. Те без объяснений поняли, что у Тат нет настроения, и настаивать не стали. Сказали, что выпьют за ее здоровье.

В новогодние праздники Татум лишь пару раз выходила из дома. Она не корила себя за «старческое» времяпрепровождение – вдоволь ела, смотрела фильмы с мамой и Никой, отдыхала.

Ее душе была нужна перезагрузка. После бешеных предыдущих шести месяцев хотелось покоя и безмятежности: Дрейк сполна этого наелась за безвылазные две недели.

Утешала мысль, что Сан Санычу будет проще за ней следить: не придется таскаться по городу. Тат допускала мысль, что разговоры о персональном наблюдении были лапшой на ушах для успокоения ее тревожного сердца. В любом случае на нее никто не нападал.

По разу пришли в гости Надя и Ева между разъездами с родителями на дачи. Оба раза Дрейк заказывала пиццу и тонны газировки, оправдывая это тем, что переживает тяжелое расставание.

Хотела несколько раз позвонить Крису, встретиться и все объяснить, но била себя по рукам и просила то же делать Надю с Евой: его чувства не были ее ответственностью.

Татум была убеждена, что Вертинский должен доказать, что готов на адекватный диалог без обвинений, если захочет этого. Свою гордость она душить больше не будет. Дрейк неожиданно для себя поняла, что, как бы ее ни любили родители, сколько бы нежных слов ни говорил парень, никто о ней не позаботится так, как она сама.

Раньше Татум в лучших традициях мелодрам ворвалась бы в квартиру Вертинского и начала бить посуду до тех пор, пока их не примирит страстный секс, но Дрейк решила, что не будет брать на себя ответственность за его реакцию на происходящее. Хотел бы выяснить правду, а не обвинять, – сделал бы это. Сколько бы его друзей Якудзы ни избили в тот вечер.

К своему удивлению, Татум так и не упала в нервный срыв. Подозревала, что впервые более-менее экологично прожила кризисную ситуацию. Она пустила все на самотек, отстояв свои честь и достоинство, и с каждым днем ленивого просмотра телевизора и поедания фастфуда чувствовала, как возвращались душевные силы.

К первому учебному дню после каникул Дрейк была готова морально и физически. Разговор с психологом парой дней ранее тоже пошел на пользу.

«Тебя пугает и раздражает в других людях то, что есть в тебе самой, – запомнилась ей фраза. – Что самого ужасного ты делала за свою жизнь? Возведи это в квадрат и продумай последствия – когда поймешь, как с этим справиться, перестанешь бояться». На этот вопрос она не ответила. Серьезное внимание психолога на свою реакцию проигнорировала. С грустью окунулась в чувство вины и уснула в шесть вечера.

– Будем делать ставки, кто на сколько поправился за каникулы? – Дрейк подошла к девчонкам со спины, положила руки на плечи Еве и Наде.

Те вздрогнули от неожиданности, засмеялись.

– Не знаю, на сколько поправилась я, но поход по магазинам за безразмерными худи точно будет, – сказала Ева, хохотнув, а Дрейк с лицом знатока вышла вперед, демонстрируя свой наряд.

Девчонки снова залились смехом: Тат была в образе, про который говорила Ева, – огромное теплое худи под пальто и высокие ботфорты на шнуровке, чтобы хоть чем-то отличаться от бомжей.

– Мне нравится, как ты любой наряд можешь превратить в повод пройтись по красной дорожке, – заметила стоящая рядом Катерина, и Дрейк патетично присела в реверансе.

– Я ради этого и живу!

– Идешь на вечеринку сегодня? – подала голос Вика. – В честь начала учебы. Что-то вроде поминок отдыха, – добавила она, и Тат заметила, что взгляд блондинки был направлен вовсе не на нее.

Она обернулась, смотря туда же, куда и Вика, усмехнулась себе под нос.

Очевидно, Надя пока не