Татум. – Дрейк пожала руку мужчине, внимательно смотря ему в глаза.

– Я Павел. – Его будто позабавил ее проницательный взгляд.

Тат отняла руку, откинулась на спинку стула, чуть наклонила голову вбок, хмыкнула.

– Исчерпывающе.

Ей стоило вести себя более учтиво – перед Дрейк сидел потенциальный инвестор, – но иначе она не могла. Ни себя переделывать, ни нутро, чувствовавшее исходящую от мужчины ауру странной издевки, она не собиралась.

Он улыбался одними глазами, как завещала Тайра Бэнкс, и не казался прямолинейным человеком. Дрейк умела с такими общаться, но настороженности это не убавляло.

– Остальное сейчас не имеет значения. – Павел отмахнулся легким жестом и двумя пальцами дал понять официанту, что можно нести заказ.

Татум в легком удивлении вскинула брови, но не заострила на этом внимания.

– В своем письме вы выразились несколько туманно. – Она сложила руки в замок на столе, посмотрев на мужчину исподлобья.

Под кромкой волос у него белел длинный шрам. Боец? Татум посмотрела на тонкие музыкальные пальцы и костяшки, огрубевшие не больше нормы. Мотоцикл?

– Вам показать бизнес-план? – Она решила быть взрослой и перейти к делу.

Этот, как и Слава поначалу, пытался надавить на нее своим необъятным магнетизмом, улыбаясь взглядом. Но Дрейк интересовало другое. К тому же ничего уже не сравнится с родной кофейной радужкой.

– Он есть, после Нового года я уже собираюсь сотрудничать с одним инвестором, вас это устроит?

– Вполне. – Павел кивнул довольно, подался вперед. – Но сначала я хотел обсудить кое-что еще.

Дрейк доброжелательно улыбнулась.

– Да?

Если он сейчас предложит сначала поужинать, это будет фиаско. Слишком многозначительно смотрел на Дрейк. Мужчине на вид было лет тридцать пять. Проницательный взгляд, симпатичная внешность – только одно подсказывало Тат, что мужчина не особо настроен на деловой разговор: его худи.

На встречу с матерыми бизнесменами он бы так не оделся, было немного обидно. К тому же Дрейк уже знала, что решит в случае неуместного предложения.

Из каприза терять инвестора не хотелось, но и за вклад в галерею терпеть его треп в неформальной обстановке она не стала бы. Слишком мало времени прошло после Вертинского, чтобы снова начать мужчин воспринимать как мужчин.

Павел наконец заговорил.

– Вы сейчас активно занимаетесь развитием галереи, но проект еще зеленый, – медленно растягивая слова, сказал он. – Вы же не хотели бы морочиться из-за всяких мелочей вроде пожарных проверок?

По спине мурашками пробежалось нехорошее предчувствие. Может, она не так его поняла? Мужчина просто некорректно выразился.

– Звучит еще более туманно, – заметила Дрейк.

– Мне стало известно, – вкрадчиво продолжил вещать Павел, – что у вас, скорее всего, есть то, что мне нужно. – Он сделал драматичную паузу и облизнул губы перед следующей фразой. Тат подозрительно сощурилась. – Вы же какое-то время назад имели дело с так называемыми Якудзами, Татум.

Тат выдохнула, взгляд ее похолодел, она отстранилась и жестко усмехнулась одними губами.

– Я передумала. Зовите меня мисс Дрейк.

Мозг сковал лед, нервы натянулись – казалось, на них можно играть арию, как на первых гитарных струнах. Не зря недоверие щекотало под коленками. Павел снисходительно улыбнулся.

– И все же… – Он сделал приглашающий жест рукой, предлагая Дрейк выложить все подчистую, но опоздал: у Татум сработал защитный механизм.

За галерею было страшно. Там каждый кирпичик был скреплен ее нервными клетками. Но вместо испуга голову начала поднимать дерзость. Может, ей стоило следовать другой тактике, но Татум уже не боялась.

Когда тебе раз в неделю методично бьют в лицо кулаками до звона черепа, начинаешь по-другому относиться к разговорам с угрозами. Это всего лишь разговоры.

– Вы не похожи на идиота, правда. – Татум закинула ногу на ногу и будто бы удивленно выгнула бровь, скользя взглядом по мужчине с головы до края джинсов и обратно.

– Что, простите? – Павел настроя не потерял, но сощурился, словно не расслышал.

Дрейк благосклонно подалась вперед.

– Говорю, что вы не похожи на идиота, – проговорила она Павлу в лицо, как глухому старперу, и снова откинулась на стуле, спокойно отпила из бокала воды, вернула внимание к ожидающему ответа мужчине. – И это странно, ведь только идиот нанял бы на работу такого придурка, как Святослав. Вы же здесь по его наводке?

Догадка попала точно в цель. Павел снова расслабился и улыбнулся, посмотрел на нее как на школьницу, не видящую берегов. Но Татум берег прекрасно видела. И прыгала с обрыва осознанно.

– Не судите его строго, он еще только учится решать деликатные вопросы. – Павел снисходительно качнул головой, а Татум скривилась от тошнотворного кома в горле.

Что начальник, что подчиненный – одного поля мерзопакостные ягоды.

Интересно, Славу наняли, потому что он скользкая личность, или он уже со временем перенял такую манеру у начальства? Грудь прожгло неприятное ощущение: Дрейк почувствовала себя использованной.

Татум едко улыбнулась.

– Как хорошо, что в моих заводских настройках деликатности не было, – заявила она, кивнув, и встала из-за стола. – До свидания.

Первый шаг по направлению к гардеробу она сделать успела, второй – нет. Дорогу одним движением преградили телохранители Павла. Они ее не касались, но ясно давали понять, что лучше вернуться на место. Стопы захолодил ужас.

– Я бы на вашем месте не был так категоричен, – произнес Павел, жестом приглашая Тат сесть обратно.

– Пересядете? – с въедливым сарказмом поинтересовалась Дрейк. – Ну, чтобы побыть на моем месте. – Она развела руками и грубо плюхнулась на стул.

Павел не воспринимал ее всерьез. С чего бы? Молоденькая бывшая бандитка решила заняться социальной деятельностью – вполне привычный путь для некоторых его знакомых, только Тат еще не набрала общественный вес.

Ненужные не выживают. Но Дрейк ему пока была нужна.

– Ты необычная девушка, Татум. – Резкий переход от вежливости к поучающему тону насторожил. – Умная, быстро соображаешь, значит, будешь жить долго, но, возможно, несчастливо.

Он улыбнулся, а Дрейк изо всех сил подавляла желание вцепиться от волнения в подлокотники стула. Пока Татум слушала.

– Продолжайте.

– На тех вылазках… – В глазах Павла проскользнуло одобрение: она не выделывалась и слушала. – Когда ты, предположительно… – Он сделал паузу, нажимом на последнее слово дав понять, что пока не давит конкретными доказательствами ее участия в организованной преступной группировке. – …громила разные кафе и ателье в Васильевском районе, вам давали задания вынести из этих заведений что-то конкретное.

У Тат желудок завязался в тугой узел. Он-то откуда знает? Откуда?! Она сама поначалу не подозревала об этом…

Животный страх полез изо всех щелей сознания: казалось, она в центре идиотской игры, где на лоб приклеивается бумажка с именем знаменитости. И каждый в курсе, о ком речь, но только ты под смех окружающих, как придурок, задаешь наводящие вопросы.

Татум хотелось плакать. В ход пошла актерская игра.

– Например? – У Павла вряд ли есть доказательства.

Даже если он знает о чем-то досконально, никаких фотографий или записей у него не может быть, потому что их просто нет.

Татум так боялась разочаровать родителей, что никому не разрешала хранить компромат и после каждой вылазки или вечеринки проверяла телефоны друзей, как параноик.

У него ничего на нее нет. Он не может знать наверняка. Соответственно, волноваться не стоит. Мужик сам себе напридумывал небылиц и теперь обвиняет ее. А Дрейк