голубыми глазами и мечтательными вздохами. И чтобы на тонких губах шикарно смотрелась красная помада, добавляя образу изысканности, а не разврата.

– Да, мы дико замерзли. – Славянова улыбнулась, прокручивая в сознании картинки воспоминаний. – Но было весело, он грел мои руки…

– Грел руки… – тихо повторила фразу Дрейк и плеснула в кружку еще вина.

Как же это прекрасно. И почему одновременно сложно? Может, потому, что все красивое в этом мире непросто?

В дверь позвонили.

– Я открою. – Надя подорвалась с дивана в прихожую, Дрейк не возражала.

Пора было менять тему разговора, пока Славянова окончательно не упала в романтику, а Тат – в истерику.

На пороге стоял Марк. Раскрасневшаяся от вина Надя широко распахнула глаза и нахмурилась, повисая на дверном косяке.

– Как ты меня нашел? – Она заглянула парню в глаза снизу вверх. – Даже не надейся, я никуда не поеду. – Славянова гордо вздернула подбородок и сложила руки на груди. Нужно отдать Марку должное: он был очень упертым и даже после пятого отказа не опустил руки. Наде нравилось быть желанной. Это стало их своеобразной игрой. – Особенно после того, как ты наблюдал сегодня за тем, как Крис издевался над Тат!

От горячности Надя даже притопнула ножкой, защищая честь подруги. Или себя. Подсознание шептало: раз Марк позволил такому произойти с Дрейк, позволит случиться и с ней. Но сознание просто хотело вина и бунтовало.

Марк усмехнулся, спокойно оглядывая девчонку с ног до головы. Ему нравилась Надя, нравились ее легкость и хрупкость, но чисто женское поведение вкупе с солидарностью были сейчас абсолютно не к месту.

– Это еще кто над кем издевался… – еле слышно пробормотал парень и улыбнулся блондинке. – Это же квартира Дрейк, правильно? – Он вопросительно взглянул на полную праведного негодования Славянову. Та кивнула. Марк развел руками. – Я пришел к ней.

Надя осеклась и мило покраснела, растерянно сделала пару шагов назад.

– А… да, конечно… – Стыд лизнул ее щеки, Надя почувствовала себя зазнавшейся идиоткой, хрипло позвала Дрейк и юркнула в гостиную – к мягкому дивану и вину.

Пообещала себе, что не будет выделываться и в следующий раз на свидание согласится.

Увидев из прихожей Марка в дверном проеме, Тат громко фыркнула и закатила глаза. Кивнула парню, достала из кармана пальто сигареты, кружку оставила на комоде, накинула на плечи пуховик, выходя на лестничную площадку.

Спустилась на первый этаж, вышла на каменное крыльцо. Огороженный двор позволял укрыться от любопытных глаз на улице.

Закурила, сложила руки на груди, выдохнула дым парню в лицо.

– Я так понимаю, намечается серьезный разговор? – спросила она с безобидной иронией.

Марк кивнул.

– Вроде того.

Парень криво усмехнулся. Надеялся только, что уйдет с крыльца дома Дрейк с целым носом.

Татум довольно улыбнулась. Ей нравился Марк, он был спокойным и рассудительным, верным, насколько она могла судить, и хорошим другом. Заявись на ее порог кто-то другой, она бы ощетинилась, но, даже несмотря на утреннюю ситуацию, в присутствии Сухорукова чувствовала себя спокойно.

– Я невоспитанно не приглашу тебя в дом, потому что мне плевать, что ты обо мне думаешь. – Дрейк с веселой усмешкой пожала плечами и плюхнулась на каменные ступени, кутаясь в пуховик.

Марк хмыкнул, покачал головой, сел рядом. На нем были плотная куртка и наверняка дико дорогие джинсы с ботинками. Крис говорил, что «в их кругу» всегда обращают внимание на обувь. Ее туфли с рынка за триста рублей, хоть и симпатичные, не прокатили бы.

Парень обернулся к Тат.

– Поэтому мне и показалось это странным. – Он чуть кивнул, обращая на себя внимание Дрейк.

– Что? – безучастно поинтересовалась Татум, переведя взгляд с деревьев на Сухорукова.

Сигарета тлела, мороз крепчал, внутри ждали Надя и вино.

– Ты сильная. – Марк пожал плечами и устремил взгляд вперед. – Тебя не волнует мнение окружающих, ты делаешь то, что хочешь.

Татум в непонимании выгнула бровь, гадая, к чему приведут философские рассуждения на крыльце в лютый мороз, но продолжила курить.

– В той или иной степени, – согласилась Дрейк, щелкая ногтем по фильтру, – или так работает самовнушение.

Она знала, что производит впечатление свободного от предрассудков человека, но не знала, является ли им на самом деле. Насколько ее независимость действительно являлась таковой и насколько была протестом в адрес общепринятых правил? Она просто была оппозицией. Это легко, когда «позиция» есть.

– Ты бы так просто не похерила то, что создала, – неожиданно произнес парень.

Тат удивленно вскинула брови, наклонила голову вбок, разглядывая Сухорукова.

– Что именно? – Она прищурилась.

– Вашу с Крисом связь, – уверенно произнес парень и внимательно посмотрел на Дрейк.

Татум небрежно фыркнула.

– Ты меня не знаешь.

– Не знаю, – спокойно согласился он. – Но мне кажется, ты не из тех, кто ищет легких путей, возвращаясь к бывшим. – Дрейк закатила глаза и наткнулась на проницательный взгляд парня.

Так не смотрят на людей, это неприлично – ей так говорили. Теперь Тат поняла почему.

Никому не хочется попадать под прицел такого взгляда, обнажая перед ним зеркало своей души. По иронии судьбы глаза у Дрейк были темными.

– Виктор мне не бывший. – Тат недовольно отмахнулась, затушив сигарету о подошву ботинка.

Достала вторую, с третьего раза подпалила. Марк пожал плечами, отводя взгляд.

– И тем не менее. Я видел вас с Крисом вчера.

– И? – У Тат в горле начинало першить раздражение.

С какой целью он пришел, читать ей нотации? Узнать правду?

Но Марк не был похож на дотошного упыря, так что Дрейк просто выдохнула дым и расслабилась, опираясь на руки сзади.

– И думаю, должно было произойти что-то эпично серьезное, чтобы это разрушилось, – пояснил Марк.

Татум закатила глаза, с иронией рассмеялась.

– Оно и произошло. – Дрейк поджала губы. – Серьезный дефект в мозгу Вертинского, – не удержалась от подколки она, но Марк реагировал все так же спокойно.

Он действительно пришел для серьезного разговора и не собирался съезжать с темы.

– Хочешь сказать, он был неправ? – Он вскинул брови, повернувшись к Дрейк, и выжидающе посмотрел ей в глаза, будто ждал обвинений или оправданий.

Но Татум старалась никогда не делать того, чего от нее ждали.

– Хочу сказать, что не без оснований, но он сделал поспешные выводы. – Татум вздохнула, с силой затянулась и продолжила чуть приглушенно, проговаривая слова сквозь вытекающий из легких дым: – И обвинять меня мог в чем угодно, только не в том, о чем говорил.

Марк задумался, посмотрел на собственные руки, опять обернулся к Дрейк.

– А что ему было думать? – задал он вполне резонный вопрос. – Ты связана с Якудзами.

Тат поняла, что образ благоразумного парня не появился сам собой – Марк над ним работал. Даже сейчас он держал под контролем свои эмоции, хотя, очевидно, тема с Якудзами трогала его так же сильно, как Вертинского. Как и Дрейк.

– Была связана. – Дрейк взглянула на парня исподлобья. – Считай, создала их. – Недоговаривать уже не было смысла. Либо он придумает себе сам картинку ее прошлого, либо Дрейк обозначит рамки. – Хотя кто знает, может, все произошло бы и без моего участия, – задумчиво проговорила она, стряхивая пепел в снег.

Марк покивал. Опустил голову, разглядывая мыски замшевых ботинок, закусил щеку изнутри.

– Ваню вчера избили.

– Черт. – Отчаянно материться при Сухорукове почему-то не хотелось. – Как он?

Марк посмотрел на девчонку: она действительно переживала. Он не считал Дрейк чудовищем, но сознание, признаться, подкидывало не лучшие варианты.

Сейчас он не видел в ней ничего чудовищного. Разве что