Марк кивнул. Дрейк написала новый завет их поколения.

– Мы просто с-л-и-ш-к-о-м. – Она по буквам проговорила слово сквозь горькую усмешку и последний раз затянулась. – Слишком обсуждаемые, слишком красивые, слишком плохо учимся. Это мы. Несчастные дети хороших родителей. Веселые и слишком «слишком» для этого мира. И главная наша проблема в том… что мы уже давно не дети. И последствия разгребаем взрослые.

Татум развела руками, заканчивая неожиданную тираду, и хмыкнула, подперев ладонями щеки.

Марк впервые видел ее такой: в спортивных домашних штанах, заляпанной футболке, безразмерном пуховике и с пучком на голове. Ей куда больше шли каблуки. Но одежда не меняла одного: она оставалась собой.

– Ты необычная личность, Татум Дрейк, – сказал Марк и встал с крыльца.

Он получил больше, чем хотел. Не только объяснения, но и взгляд за кулисы.

– Надеюсь, к концу психотерапии это перестанет быть моим диагнозом. – Дрейк иронично хохотнула, с кряхтением распрямляя спину.

Марк уверенно кивнул.

– Все образуется.

– Я замолвлю перед Надей за тебя словечко, – кинула она ему уже вслед, когда парень направлялся к машине.

Они не прощались: после понимания схожести судеб не нужно было.

– Только если сама посчитаешь нужным. – Сухоруков двумя пальцами отдал честь, усмехаясь. – Несмотря на все это… я доверяю тебе.

Татум

Неделя проходила паршиво. Просыпаясь, Дрейк выделяла себе пятнадцать минут на слезы и самобичевание, на мысли о том, какая она несчастная и непонятая, затем продолжала день.

Отчего-то в этот раз за собственные переживания стыдно не было. Будто теперь она действительно имела право страдать. Может, так сказывались взросление или психотерапия, но одно Татум поняла точно: плакать разрешено.

Как ни странно, такой метод скорби по утерянным отношениям помогал не срываться в истерики и не ловить панические атаки в течение дня, когда в университете она натыкалась на холодный, злой взгляд Криса. Больнее всего было видеть в его глазах презрение, но Татум пообещала себе, что переживет.

Несмотря на то что Надя постоянно говорила, что они еще помирятся, Татум не питала ложных надежд. Она была виновата, но гордость и появившееся с недавних пор самоуважение говорили, что извиняться не стоит. Крис перегнул палку и этим закрыл Дрейк дорогу к нему. Он должен был сделать первый шаг. Но Татум знала, что не сделает, поэтому смирилась.

Работа над галереей продолжалась. Очень кстати пришелся миллион от анонима, ведь было очевидно, что Примусы больше ей не помощники: теперь и сами парни окатывали волной презрения Дрейк, когда сталкивались с ней в коридорах.

Татум было смешно. От нервного перенапряжения или отсутствия совести, но факт был таковым: злые взгляды мальчиков-Примусов не могли вывести ее из себя, только веселили. Зеленые птенчики столкнулись с девчонкой, поевшей в этой жизни дерьма, и были не готовы к последствиям.

Саня пришел на третий день с симметричными фингалами, как у очковой змеи. Татум пришлось в срочном порядке уйти в туалет, чтобы выпустить порцию нервного смеха.

Она знала, что парни были непростыми и в другой ситуации могли бы запросто сломать ее тело и душу при желании, но все сложилось так, как сложилось. К Дрейк больше не лезли.

Слухи распространялись быстро, Тат хотели вызвать к ректору, но Саня не взял на себя грех стукачества, а за неимением доказательств и с послужным списком самого парня, который нередко ввязывался в драки, все спустили на тормозах.

Дрейк наняла группу рабочих, потратив на материалы и работу почти триста тысяч, чтобы те заколотили выбитые стекла и утеплили целые окна. Починили дверь и повесили замок, чтобы в зимние праздники усилия ребят не пошли прахом.

Остальное время Татум выясняла цены на капитальный ремонт внутри, узнавала о противопожарных критериях и налоговых условиях, которые нужно было соблюсти до официального открытия галереи. Вносила каждый пункт в бизнес-план и готовила презентацию для инвесторов, которую должна была представить в новом году.

Воплощение мечты в реальность держало ее на плаву. Более того, с идеями о реализации целей, учебой, поддержкой друзей и своими пятнадцатиминутными перерывами на слезы Татум даже подумала, что не сломалась.

Ситуация с Крисом больно задела ее, но не разрушила. Было обидно и неприятно, но та же забота Вертинского о ней в их прекрасный месяц сделала свое дело: Татум знала, что способна на многое, и уверенность в собственных силах сохраняла ее относительный внутренний баланс.

Люк приезжал на ужин, который готовила Ника, делился идеями по устройству интерьера в галерее.

Спрашивал, стоит ли ему прекращать общение с Крисом, с которым они действительно нашли общий язык, из-за его расставания с Татум: Лу переживал, ведь они были друзьями.

Но Дрейк горячо заверила парня, что одни отношения не должны портить другие: она будет рада, если Люк найдет в лице Вертинского настоящего друга и ни в коем случае не будет испытывать по этому поводу негативных эмоций. Татум действительно была рада за него.

Татум

Вечером в среду ей на почту пришло сообщение. Татум с удивлением и воодушевлением прочитала о просьбе некоего «Павла Г.» встретиться с ним завтра в ресторане «Москва» на Восстания и обсудить развитие галереи Дрейк, которому он хотел бы поспособствовать. Сказал, что узнал об этом из социальных сетей.

Татум не спала полночи, приводя в порядок имеющиеся куски бизнес-плана, в «Пауэр Поинте» рисовала таблицы, схемы и вставляла примеры фотографий.

Утром Дрейк не понадобились пятнадцать минут рыданий. Она с подозрением прислушалась к ощущениям, но заряд энергии оттого, что кто-то сам захотел с ней сотрудничать, зашкаливал. Татум надела недавно купленный брючный костюм в полоску, разбавила образ кружевным топом и золотой цепочкой.

Уверенность в себе и успешном дне была безгранична.

На парах она сидела как на иголках, взгляды Примусов ее не задевали, Марку она не кивала – чуть дольше в знак приветствия задерживала на нем взгляд. Понимала, что тот разговор должен остаться между ними.

К шести вечера Дрейк поднималась на лифте на пятый этаж «Стокманна» на площади Восстания. Учтивая девушка предложила оставить пальто в гардеробе и проводила до нужного столика: в письме Павел указал, что будет ждать ее в зоне с панорамными окнами, выходящими в город.

Мужчина привстал с места, приветствуя Дрейк.

Татум отметила, что тот был ростом с нее, учитывая ее каблуки. За спиной мужчины, чуть поодаль стояли двое крепких ребят в черных костюмах.

«Телохранители», – мелькнуло в голове, но Дрейк не удивилась: людям из круга Вертинского, владельцам строительных холдингов и магнатам требовалась охрана.

Тот факт, что она ни разу их не видела, обуславливался тем, что пока Дрейк посещала с Крисом только частные вечеринки: благотворительный вечер, уикенд и праздничный ужин проходили на обособленной территории без чужих. Этот ресторан был общественным – телохранители не нервировали.

– Добрый вечер. – Татум коротко улыбнулась, присаживаясь за стол.

В отличие от своих охранников, мужчина не был в костюме: черная, качественная, но все же толстовка была надета на белую футболку. Ноги, насколько она успела рассмотреть, обтягивали джинсы.

– Добрый вечер, мисс Дрейк, – подчеркнуто вежливо, на американский манер поприветствовал ее мужчина, подал Тат руку через стол. – Необычное имя.

Глаза у него были голубыми, почти светящимися. Мужчина был симпатичным: пепельные волосы, четкая линия подбородка, широкие плечи. Дрейк всегда удивлялась, почему такие шли в бизнес, а не в моделинг.

– Зовите меня