ли от смущения, я не могла понять. Но я невольно улыбнулась, представив, как граф морщится, пробуя ”острую” кровь Бастиана.

— Спокойной ночи, — граф поклонился мне. — И помните, любое ваше решение будет принято с уважением.

С этими словами он вышел, и дверь за ним закрылась почти беззвучно.

Мы с Бастианом остались одни в огромной библиотеке, наполненной тишиной и отзвуками недавнего разговора.

— Надя... — начал он, но я перебила его.

— Ты знал? — мой голос звучал тихо, но твердо. — Знал, что каждый запечатанный разлом будет забирать мою жизненную силу?

Бастиан отвел глаза, и этот жест был красноречивее любых слов.

— Мы с Элдриком... надеялись найти способ предотвратить это, — наконец сказал он. — Восполнить твою энергию без... крайних мер.

— Крайних мер, вроде вампирской крови? — я не могла сдержать горечь в голосе.

— Да, — он поднял на меня взгляд. — Вампирская кровь может дать огромную силу, но цена... всегда оказывается выше, чем кажется вначале. Вампирам нельзя доверять.

— Похоже, не только им, — бросила я, глядя ему прямо в глаза. И в одиночестве покинула гостиную.

Я захлопнула дверь спальни с такой силой, что задрожали хрустальные подвески на люстре. Злость бурлила внутри, требуя выхода. Хотелось что-нибудь разбить.

”Надеялись найти способ предотвратить это”, — передразнила я Бастиана, в бешенстве меряя шагами комнату. —”Как благородно с их стороны! А сказать мне об этом нельзя было? Я что, слабоумная?”

Я подошла к высокому окну. За стеклом простиралась ночь. Столь же темная и мрачная, как и мое настроение сейчас. Где-то далеко на горизонте вспыхнула молния, на мгновение осветив силуэты деревьев и очертания замковых башен.

Я потерла их, вспоминая тот момент, когда впервые почувствовала силу Ключа, когда закрыла первый разлом. Тогда я ощутила усталость и опустошение, но не придала этому значения. Думала, это просто от стресса.

А ведь это был первый кусочек моей жизненной силы, отданный стихиям.

”Интересно, насколько хватит моей энергии?”— я прислонилась лбом к холодному стеклу. —”На пять разломов? На десять? А потом что — медленно угаснуть? Истощиться до тени?”

Стук в дверь вырвал меня из мрачных размышлений.

— Надя? — голос Бастиана звучал приглушенно. — Пожалуйста, давай поговорим.

— Уходи, — ответила я, не оборачиваясь. — Мне нечего тебе сказать.

— Я должен объяснить...

— Объяснить, почему скрыл от меня, что я могу умереть? — я резко повернулась к двери. — Это не та информация, которую имеют право скрывать!

За дверью воцарилась тишина. Потом послышался тяжелый вздох.

— Ты права, — наконец произнес Бастиан. — Мы должны были сразу рассказать тебе. Но мы боялись, что ты испугаешься и откажешься от миссии. Что сбежишь.

— Ну и? — я подошла ближе к двери. — Разве у меня нет права выбирать свою судьбу? Или вы с Элдриком уже все за меня решили?

— Надя, дело не только в тебе, — голос Бастиана стал тише, настойчивее. — Речь идет о спасении целого мира. Тысячи жизней против одной.

Я прислонилась спиной к двери, чувствуя, как злость постепенно уступает место усталости.

— И почему эта ”одна” должна быть моей? — стало горько. До отвращения и тошноты. — Почему я?

— Потому что только ты можешь это сделать, — отозвался Бастиан едва слышно. — И я... мы не позволим тебе умереть. Клянусь, мы найдем способ восполнить твою энергию.

— А вампирская кровь? — спросила я. — Она действительно могла бы помочь?

Снова пауза, более долгая.

— Да, — наконец признал Бастиан. — Но цена слишком высока.

— Какая цена? Граф говорил только о портале.

— Артур и такие как он никогда не раскрывают всех карт сразу, — в голосе Бастиана зазвучала горечь. — Вампирская кровь создает связь между дающим и принимающим. Ты начнешь меняться, постепенно. Сначала это будет почти незаметно — повышенная чувствительность к свету, странная жажда после полуночи, усталость на ровном месте...

Он говорил медленно, словно вспоминал что-то давно забытое.

— Потом придет зависимость. Ты будешь жаждать его крови. Еще и еще. Захочешь вернуться за новой порцией. И с каждым глотком связь будет становиться сильнее. В конце концов, ты не сможешь противиться его воле.

Я вздрогнула, представив себя марионеткой в руках графа.

— Ты говоришь так, словно испытал это на себе, — заметила я осторожно.

Молчание за дверью стало ответом.

— Бастиан? — я повернула голову, словно могла увидеть его через дерево.

— Не я, — наконец ответил он тихо. — Моя сестра. Лоралин.

Что-то в его голосе заставило меня открыть дверь. Бастиан стоял, прислонившись к стене напротив, его лицо было бледным и усталым в тусклом свете свечей.

— У тебя есть сестра? — спросила я, пораженная тоской в его глазах. — Ты никогда о ней не упоминал.

— Была, — он поднял взгляд, полный застарелой горечи. — Она погибла пятнадцать