Вокруг города поднималась стена тумана. Она росла из земли — или, вернее, из воды, потому что наползала со стороны озера. Серая, клубящаяся, неестественно плотная, она поднималась всё выше и выше, заслоняя солнце, стены, горизонт. В этом движении чувствовалась чужая воля –направленная, неумолимая. Туман смыкался над городом, будто защитный купол, который я и Ферт научились ставить над лагерем. Вот только спокойствием от него даже не пахло.

Женщина, добежав до ворот, увидела то же, что и я. Она остановилась, тяжело дыша. Её лицо исказилось отчаянием, ноги подкосились. Незнакомка рухнула, не щадя колени, прямо на каменные плиты. И, закрыв лицо руками, зарыдала. Громко и обречённо, как плачут люди, только что утратившие последнюю надежду.

— Не успела… — донеслось до меня сквозь рыдания. — Я не успела…

Я спешился, бросил поводья подоспевшему воину и быстрым шагом подошёл к женщине. Она стояла на коленях, сгорбившись, закрыв лицо руками, и её плечи вздрагивали от громких отчаянных рыданий. Будто миг назад она видела перед собой спасение, а потом надежда вдруг умерла.

Я присел рядом, так, чтобы наши лица оказались на одном уровне, и заговорил. Негромко, спокойно, как говорят с испуганными детьми или с ранеными:

— Меня зовут Ишер. Я воевода этого войска. Мы не разбойники и не враги. Слышишь? Мы не причиним тебе вреда, — может она и не этого боялась, но надо ведь было с чего-то начинать. — Слышишь меня?

Женщина не ответила. Она рыдала, раскачиваясь вперёд-назад, и пальцы её, вцепившиеся в волосы, побелели от напряжения.

— Тебе нечего бояться, слышишь? — снова заговорил я. — Успокойся, не плачь…

Женщина вскинула опухшее от слёз лицо, посмотрела на меня красными глазами, замотала головой… И снова уткнулась в ладони.

— Всё хорошо, — повторил я. — Слышишь? Со мной много воинов, они могут справиться с любой напастью. Почему ты плачешь?

Я приобнял её и принялся гладить по голове. Не торопил. Дал ей выплакаться, дождался, когда рыдания станут тише, и плечи перестанут сильно вздрагивать. А следом повторил, всё так же ровно и без нажима:

— Меня зовут Ишер. Ты в безопасности. Понимаешь? Как тебя зовут?

Пока успокаивал, обратил внимание, что женщина одета в мужские штаны и высокие сапоги. А ещё длинную, почти до колен, рубаху, перетянутую на поясе кожаным ремнём. Сбоку на ремне висел длинный кинжал — боевой, к слову. С рукоятью, обмотанной потемневшей от пота кожей.

Женщина не была пухленькой, но и изящной её вряд ли назовёшь. Крепкая, ладная, с широкими плечами и сильными руками. Лет тридцати, может, чуть больше. Такие женщины, как я успел заметить за годы странствий, легко не ломаются. Однако сейчас она была на грани. И пришлось очень постараться, чтобы бедняга перестала задыхаться от рыданий.

Наконец, незнакомка уткнулась мне в плечо, ещё два раза всхлипнула и отстранилась. Я мягко улыбнулся ей и, глядя в глаза, спокойно повторил:

— Давай знакомиться. Меня зовут Ишер. Я наёмник Гильдии наёмников Илоса под номером триста пятнадцать. Воевода этого большого войска. Как тебя зовут?

Она заморгала, всхлипнула в последний раз, вытерла нос тыльной стороной ладони. И ещё дрожащим, но хотя бы уже осмысленным голосом произнесла:

— Меня зовут Салана… Я… Я хотела выбежать, но не успела… И вас не смогла остановить…

— Ты про этот туман? — уточнил я, кивком указав назад, себе за спину.

— Это не простой туман… Это граница, которую нельзя пересечь! — протерев опухшие от рыданий глаза, сказала она. — Никто ещё не смог…

— И давно этот туман появился? — не выдавая беспокойства, уточнил я.

— Первый раз десидолю назад… — вновь ссутулившись, ответила женщина. — Пришёл со стороны озера, ночью заполнил улицы. Он только до дворца тогда не добрался… Туман почему-то не может попасть во дворец. Но мы тогда не знали этого… Многие ушли в туман и не вернулись.

— И так каждую ночь? — задумчиво спросил я.

Кое-что мне это напоминало. Что-то, встреченное мной ещё до осады Илоса.

— Каждую ночь… — всхлипнув, кивнула Салана. — Туман приходит, а люди пропадают. Наместник Урунсих приказал собираться на ночь во дворце. Там мы все прятались. А потом стали приходить те, кто ушли… Они звали родных и близких. Некоторые ломались и выходили. Нас осталось несколько сотен. В последние три ночи те-кто-ушли выходят из тумана и пытаются пробраться… От них больше нет спасения и во дворце… А убитый распадается туманом и возвращается вновь.

— Очень похоже на горных демонов Ржавого Кряжа, — заметил Ферт, который, приблизившись, расслышал последние слова женщины. — Харин туда уходил…

— Я знаю, — прервал я шептуна, взглядом попросив его замолчать.

Это, конечно, полезные сведения, но их можно и позже выслушать. А сейчас только новых женских истерик на тему демонов не хватало.

— Я увидела вас… Думала, успею выскочить… — проговорила Салана, снова начав раскачиваться взад-вперёд. — И вы уйдёте, и я смогу город покинуть… Но не успела…

Говорить о том, что она, возможно, и не могла успеть, я не стал. Скорее всего, мы оказались в ловушке значительно раньше, чем вошли в город. Туманы на Ржавом Кряже были явлением, от которого сложно сбежать, почти невозможно. Можно запереться в доме, закрыть ставни и двери, разжечь огонь и поддерживать его всю ночь. Но спастись от того, что поджидало в молочной дымке, было нельзя. И уехать от тумана вряд ли бы получилось.

К слову, когда я оглянулся назад, его позади уже не было. Нам словно показали, что мы вошли и теперь не выйдем. После чего туман рассеялся без следа.

— А почему нельзя выйти? — спросил я.

— А вы попробуйте… — опустив голову, предложила Салана. — Это легче увидеть, чем объяснять…

И мы, конечно, попробовали. Вначале я сам хотел, но командиры отговорили, сказав, что не дело воеводам лично всё испытывать. Послали назад, себе за спины, группу разведчиков.

Те отъехали от стен, поначалу держась вдоль каравана. И едва стали удаляться обратно в предместья, как из земли стал подниматься знакомый туман. Быстро заполнив пространство вокруг всадников, он скрыл их от наших глаз. Непроизвольно я положил ладонь на рукоять топора, готовясь рвануть на помощь.

И не успел решиться, как сквозь молочную пелену вновь проступили очертания. Это возвращались наши разведчики. Усилием воли я заставил себя не двигаться с места. Между тем, они выбрались к городу и