они такие, и чем отличаются от обычных горожан. Так что… Если битва не состоится, всё равно можно будет считать, что я добился цели.

Пока мы слаженно и чётко готовились к обороне, стионцы окружали наш холм. Только вот никакого порядка в их сумбурных действиях не было. Отряды путались, состав у них постоянно менялся, и каждый отряд напоминал именно маленькую толпу, а не боевое подразделение.

Командиры пытались вернуть подчинённых в чувство, но опыта у них явно не хватало. Думаю, местный правитель, регой Панер, или кто-то другой, если тут власть успела смениться, набирал командиров из обычных городских стражников. А они и сами от горожан не очень далеко ушли.

Обычные бойцы противника и вовсе вызывали усмешку, а не страх. Вооружение, как мне и донесли разведчики, у них действительно было самое простое. И не всегда это можно было назвать вооружением, если честно. Нельзя же вилы, косы, длинные ножи, плотницкие топорики и кузнечные молоты считать серьёзным оружием.

Конечно, ими можно убить. Только их не для этой цели делали. Воевать такими железками неудобно. Ну и да, котелки на головах — это ещё не шлемы. И несколько досок, кое-как стянутых кожаными ремнями — ещё не щиты. А именно такие предметы и были основой вооружения стионцев. Нет, конечно, кое-где попадались и мечи, и копья, и боевые топоры с молотами… Правда, лишь у единиц.

Да и в целом… Если присмотреться, среди людей, толпившихся у подножия нашего холма, наёмников и стражи было совсем немного. И это, к слову, вызывало определённые вопросы. Которые я и задал Ситранису с Нааной. Регой в ответ только плечами пожал. Мол, сам не знаю, что за фигня. А вот купец расщедрилась на сведения.

— Так их в Святилище забрали! — пояснила она. — Знатных людей, регоев, гарнизон Гнезда. Они все ушли.

— Гнездо — это внутренний город? — деловито уточнил я.

— Да, — ответила купец. — И горожан многих, кто побогаче, тоже забрали. А тут сейчас один сброд из внешнего города и окрестностей…

Наана скорчила на лице презрительную гримасу. Я не стал объяснять ей, что два-три десятка тысяч этого сброда могут смять наше воинство. Убедить её я бы всё равно не смог — упрямая слишком. А веру в наши силы мог невзначай подорвать. Пусть лучше думает, что мы непобедимы. Тогда и заплатит, и помочь не забудет, когда до Святилища, наконец, доберёмся.

Ждать, пока «воинство», выбравшееся из Стиона, решится на действия, пришлось ещё пару гонгов. Откровенно говоря, я почти было согласился с Ситранисом, который в какой-то момент предложил:

— Может, это… Выйдем, наваляем им, загоним в город и снаружи ворота заколотим?

Нет, я был согласен почти со всеми пунктами. Разве что идея подходить близко к городским стенам казалась так себе. Сверху может и стрелами прилететь. И если стрелок окажется везучим, это будет немного больно и чуточку неприятно.

А гонять стионцев, не заколачивая ворота, я счёл слишком утомительным. Разбегутся по округе, так от них впоследствии лишь больше проблем будет. Это я честно Ситранису и объяснил:

— Разбегутся, лови их потом… Пусть все в одном месте собираются. Тут мы и им наваляем.

— А что, звучит как план!.. — оценил регой, разом приободрившись.

К счастью, не только мы хотели решить вопрос побыстрее. Наше войско было уверено, что отобьётся, а вот горожане считали, что это они победят. И, похоже, тоже не горели желанием воевать после наступления ночи. Поэтому и выслали, в конце концов, переговорщиков.

От толпы, окружившей холм и селение, отделились два человека. И вот в них безошибочно можно было определить воинов. Один — в тяжёлом доспехе, какие носят обычно регои. Второй — в хорошей броне городского стражника. Хорошая, в данном случае, означала металлическая, а не кожаная.

Подойдя к воротам на полёт стрелы, они остановились. И, встав в выжидающие позы, продемонстрировали, что желают говорить. Я не стал их расстраивать, хоть и не люблю попусту языком молоть. Взял с собой Истора, Ситраниса и Тадара.

И вместе с ними отправился на переговоры.

Глава 119

— Меня зовут Ишер. Я наёмник Гильдии наёмников Илоса номер триста пятнадцать. И я воевода в этом войске, — представился я, когда вместе со спутниками встал напротив переговорщиков со стороны стионцев.

— Да рад за тебя! — скривился воин в тяжёлом доспехе. — А теперь слушай сюда. Ты заехал на нашу землю. А все, кто сюда заезжает, должны скинуться на помощь жителям Стиона. Поэтому выкатывай сюда свои возы, чтобы мы забрали из них то, что посчитаем нужным. А после можете свободно ехать дальше. Всё ясно тебе?

— Нет, — я с демонстративным расстройством покачал головой. — Итак, я повторяю. Меня зовут Ишер, я наёмник Гильдии наёмников Илоса номер триста пятнадцать…

— Ты что, придурок, что ли? — удивился этот плохо воспитанный регой, но меня его слова не остановили.

— … И я воевода в этом войске, — спокойно закончил я, уставившись на собеседника в упор.

— Ситранис, командир гарнизона крепости Страж… Истор, заместитель воеводы… Тадар, заместитель воеводы… — одновременно назвали имена мои спутники.

«Регой» и «стражник», как я их для себя называл, переглянулись. В их глазах читалось непонимание происходящего — мол, что-то явно идёт не по плану. А в голосе регоя, заговорившего после короткой паузы, дребезжало отчётливое раздражение.

— Слушайте, да мне плевать, как вас зовут! — он ещё больше скривился и рявкнул: — Вы моё условие слышали⁈

— Тебе, может и плевать… — вздохнув, я достал топор из петли на поясе и провёл пальцами по лезвию, которое отозвалось теплом. — А вот мне не плевать. Я очень хочу услышать, как тебя зовут. И если не услышу в третий раз, просто зарублю тебя.

— Мы на переговорах! — напомнил стионец, с должной опаской покосившись на топор. — Правила установлены Законом Воды!

— Верно… Только Закон Воды говорит, что переговоры священны для людей, — кивнул я. — А вот про одержимых истинными демонами он не говорит ничего. Я повторяю в последний раз: меня зовут Ишер!

После этих слов я уставился на «регоя». Тот стоял и смотрел на меня, играя желваками. А потом нехотя выдавил из себя:

— Меня зовут Панер, а это… — он обернулся к своему спутнику, но я прервал его.

— Твой товарищ, Панер, в состоянии представиться самостоятельно. Верно? — последний вопрос