— Смотри на меня, — бросает он. — Я хочу, чтобы ты понял это. Еще раз влезешь в ее тело, еще раз посмеешь тронуть Селину хоть пальцем, и я разберу тебя на куски. На глазах у Мирель, чтобы вы оба запомнили.

Его кулак снова заносится для нового удара, Мирель опять хватает его за руку, теперь уже обеими руками.

— Каин… — хрипло вырывается у меня, но этого хватает, чтобы он замер и в следующую секунду пальцы его разжимаются, Кард валится на пол с глухим стуком, а сам Каин уже идет ко мне, не глядя больше ни на Мирель, ни на него и опускается на колени.

— Смотри на меня, — говорит он низко, и голос у него теперь другой, все еще жесткий, но уже собранный вокруг меня.

Каин наклоняется ниже, пристально всматриваясь в мое лицо, желая силой заглянуть под кожу и проверить, не осталась ли еще чья-то воля в моем теле. Он касается моей шеи, и его рука оказывается очень холодной, словно он только что окунул ее в снег. От этого прикосновения по коже пробегает озноб, заставляя меня невольно вздрогнуть. Каин сразу замечает мою реакцию, его пальцы замирают на миг, а взгляд становится еще более пристальным и темным. Он медленно проводит большим пальцем по моему горлу, ощупывая места, где остались следы от моих собственных пальцев.

— Больно? — спрашивает он. — Ответь, Селина. Я хочу знать, насколько далеко этот ублюдок тронул тебя.

Я перехватываю его запястье и сжимаю пальцы изо всех сил.

— Я в порядке, — отвечаю все еще хрипло.

Каин не верит. Я вижу это по тому, как напрягается его челюсть, по тому, как его холодная ладонь остается на моей коже, продолжая осторожно, но настойчиво ощупывать каждую отметину.

Потом он тянет меня за руку, вынуждая встать на ноги.

— Тебе нужно вернуться в дом.

Он не отпускает мою ладонь, а сразу тянет за собой, направляясь к двери. Я дергаюсь, желая вырвать руку и остаться на месте, но в последний момент сдерживаюсь, понимая, что спорить с ним сейчас, на глазах у Мирель и Карда, значит только дать им лишний повод для нового конфликта. Поэтому я иду следом, молча сжимая зубы, пока его пальцы крепко держат меня за руку, без малейшей мягкости.

— Каин, зайди ко мне позже. Нужно кое-что обсудить, — бросает Мирель нам в спину.

Каин даже не поворачивает головы, продолжая вести меня наружу. Дверь за нами закрывается, и мы оказываемся на улице, где холодный ветер сразу бьет в лицо.

— Что ты собираешься обсуждать с Мирель?

— Тебя это не должно волновать, — отвечает он твердо. — Ты должна была сидеть дома, в тепле и безопасности. Вместо этого ты выломала окно, убежала и вот к чему это привело. Кард тронул тебя. И если бы я не успел вовремя, ты могла погибнуть.

— Я не вещь, которую можно запереть и охранять, Каин. И я не собираюсь сидеть в четырех стенах только потому, что ты так решил.

— Ты будешь находится там, где я скажу, — произносит он, не оборачиваясь и продолжая тянуть меня за собой по заснеженной улице. — Потому что теперь я знаю, что происходит, когда я оставляю тебя без присмотра. И потому что в следующий раз я могу не успеть спасти тебя.

Я выдергиваю руку из его пальцев и останавливаюсь посреди улицы, глядя ему в лицо с горьким сарказмом, который уже не в силах сдерживать.

— Прекрасно, — произношу я, не скрывая яда в голосе. — Вернуться из мертвых, чтобы быть заточенной в твоей клетке. Ты вытащил меня из ледяного озера только для того, чтобы запереть в другом.

Каин замирает, поворачиваясь ко мне всем телом. Его взгляд становится еще темнее, челюсть напрягается, но он не отвечает сразу, просто стоит посреди улицы, глядя на меня сверху вниз с той самой холодной одержимостью, которая теперь заменяет ему все остальное.

— Я отдал часть себя, чтобы ты была жива.

— И что дальше? Что теперь будет, Каин? Мы просто должны жить с этим? Делать вид, что так и надо? Что ты отдал часть себя, а я должна смотреть на то, что от тебя осталось, и называть это спасением?

Он продолжает стоять неподвижно, глядя на меня сверху вниз. Его лицо остается спокойным, только взгляд становится еще темнее и тяжелее. На скуле у него кровь Карда, на костяшках сбита кожа, волосы растрепаны после драки.

— Дальше мы вернемся в Веларрон, — отвечает он наконец.

Я замираю, внутри все резко сжимается от неожиданности и новой тревоги.

— Зачем?

Каин делает шаг ближе, снова беря меня за руку, на этот раз уже не так резко, но все так же твердо.

— Потому что мой брат до сих пор сидит на моем троне, — произносит он, глядя мне в глаза без малейшего колебания. — Я вернусь, чтобы сместить его, а ты будешь рядом со мной.

Я не успеваю ничего сказать.

Потому что следующая фраза обрушивается на меня уже окончательно.

— Как моя королева.

Глава 22

Селина

Сижу у окна, поджав под себя одну ногу, и смотрю на узкую полоску двора между домами, где снег уже успел лечь поверх следов, тихо кружась в редком вечернем ветре. На мне только тонкая сорочка, слишком легкая для этого холода, и я время от времени подтягиваю ткань к плечам.

Окно уже заменили, дверь заперта, и я уже наизусть знаю звук этого замка, когда Каин закрывает ее с той стороны. Он оставил меня здесь, ничего не объясняя, и я до сих пор не понимаю, что именно это значит — попытка удержать меня рядом или защитить от того, что может войти сюда без него? Каин пропадает уже третьи сутки, а я все это время сижу здесь, перебирая в голове одни и те же мысли, не находя им ни конца, ни облегчения.

Он отдал жалость.

Я все еще перекатываю это слово внутри, как острый осколок, и каждый раз ранюсь об него, потому что его любовь ко мне, которую он выбрал вместо жалости, теперь стала какой-то черной. Он удерживает меня рядом, называя это защитой, ранит любого, кто посмеет приблизиться или посмотреть не тем взглядом. Меня раздражает это его спокойное право распоряжаться