Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды - Цитианка

Цитианка

Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды

Авторское примечание:

Перед вами — приквел к «Ледяному сердцу эриды». Новые герои, новые судьбы, но тот же хрупкий мир на грани распада. Действие этой книги разворачивается задолго до событий первой части и не связаны напрямую с её героями. Однако, чтобы глубже понять устройство мира, природу эридов и суть Золотого века — важно сначала прочитать «Ледяное сердце эриды».

Пролог

Истина в её сердце, проклятие — в его предательстве.

Я бегу через лес, платье цепляется за ветки, тянет назад, дергает за подол, будто сам лес держит меня. Плащ сбился, ткань намокла и тяжелеет с каждым шагом. Руки уже все в царапинах, пальцы плохо слушаются, иней липнет к коже, стягивая мышцы. Ноги двигаются с трудом, тело будто не мое, каждый вдох режет грудь, дыхание сбивается, но я все равно не замедляюсь. Время… мало времени…

В голове звучит его голос:

— Десять минут, Элария. Беги и не оборачивайся.

Он сказал это так спокойно, будто устал, будто и правда отпускает меня, но я знаю, он считает каждую секунду, прежде чем пойти следом. Иней сжимает грудь, холод добирается до костей, шаги становятся короче, тяжелее. Я не представляю, что он сделает, когда догонит, и не понимаю, зачем дал мне эти минуты, если все равно собирается поймать.

Меня всегда учили ходить медленно, держать спину, смотреть вперед. Сейчас я рвусь через лес, платье путается в ногах, дыхание рвется, тело едва слушается, будто ломается от холода. В голове отсчет: десять минут, девять, восемь… Смешно, будто если доберусь до нуля, все станет как прежде. Время тает, секунды вязнут в темном, промерзшем воздухе, и я уже почти не различаю лес вокруг. Остается одно — бежать, как можно дальше от него.

Только бы не оглянуться… Только бы не услышать его шаги за спиной…

Глава 1

Серебро служит, золото правит

— Это бессмысленно, — вырывается у меня, когда наставница велит повторять клятву служения вслух, слово в слово, уже в десятый раз. — Если никто не верит в эти слова, для чего их говорить?

В учебном зале тут же становится напряженно. Все ученицы замирают, будто я нарушила не правило, а саму тишину Ордонанса. Кто-то опускает глаза, Виена втягивает плечи и только Далия во втором ряду оживляется, словно ждала, когда я снова не сдержусь. Она откидывает длинный хвост за спину, готовясь наблюдать, как меня поставят на место.

Я чувствую, как привычное раздражение поднимается в груди. Мне бы промолчать. Меня всегда наказывают за вопросы. Но молчать я так и не научилась — ни дома, ни здесь. Наверное, это и есть тот самый недостаток, из-за которого отец отдал меня в школу раньше срока.

Наставница Рейлин молчит всего секунду, внимательно разглядывая меня, словно ждёт, что я откажусь от своих слов. Но я уже сказала. Поздно.

— Встань, Элария, — бросает она, не повышая голоса.

Я медленно поднимаюсь, чувствуя на себе внимание сразу всех учениц. Внутри у меня все сжимается, но голову я не опускаю.

— Ты считаешь себя умнее традиций? — Рейлин подходит ближе. Бордовая мантия шелестит по полу, высокий силуэт нависает надо мной. — С такими вопросами тебе путь только к прислуге, но уж точно не к принцу.

Усмешка рвется наружу, но я допускаю ее только мысленно. К принцу… Словно я должна спать и видеть, как прислуживаю королевскому отпрыску. Как будто у меня не может быть другой мечты, кроме как стать именно его тенью, безликой и покорной, раствориться в его воле и ради чего? Ради взгляда с высоты, ради права носить на пальце серебряное кольцо, выбранное не мной, а королевской рукой?

— Нет. Я не считаю себя умнее, — отвечаю, сдерживая раздражение.

Лишние слова уже вырвались, и я знаю, чем это обычно заканчивается. Стоит мне начать спорить, как Рейлин тут же назовет меня дерзкой и отправит на наказание. Придется таскать на шее тяжелую каменную плиту столько, сколько ей вздумается, а ночью застирывать воротник платья, на котором снова проступят пятна крови.

— Тогда повторяй, клятву Элария Дарр, — строго велит наставница. — До тех пор, пока не поверишь в нее сама. Или пока не останешься здесь на второй год.

Я сжимаю пальцы и начинаю механически повторять заученные слова, словно они для меня ничего не значат.

— Громче, — требует Рейлин.

— Клянусь служить…

Бросаю взгляд в зеркало, наблюдая за отражением: наставница стоит за моей спиной, высокая, сухая, с прямой спиной. На лице острые скулы, тонкие губы, глаза фиолетовые, холодные и внимательные, ни малейшей мягкости. Белоснежные волосы заплетены в строгий узел, бордовая мантия плотно облегает плечи, подчёркивая жёсткость её осанки. Моё отражение рядом с ней кажется почти прозрачным — я хрупкая, светлая, со сжатыми губами, на фоне её властной фигуры почти исчезаю. Бледная кожа будто светится в полумраке учебного зала, волосы затянуты в строгий хвост, ни одной лишней пряди, все как велит устав. Тугая ткань белого платья не дает расслабиться, широкий пояс жмет так, что каждый вдох дается через силу. Я должна быть такой, как все. Не делать лишних шагов, не поднимать взгляд выше, чем нужно, не выделяться ни словом, ни движением. Потому, что я — будущая хладница.

В школе Ордонанс учатся многие эриды, здесь все устроено строго и по правилам. Девочек, как меня, готовят служить при дворе или в домах знати, а мальчиков обучают на усмирителей. Для нас главное — спокойствие, выдержка, умение подавлять собственные чувства. Для мальчиков важнее сила, быстрая реакция, способность работать с толпой и справляться с массовыми волнениями.

Выпускниц школы называют хладницами — стражами покоя. Наш долг поддерживать эмоциональное равновесие у правителей и высокопоставленных лиц. Через прикосновение, мы забираем у них лишние эмоции: тревогу, страх, гнев, сомнения, оставляя после себя холодное спокойствие. Мы часами тренируемся держать спину прямо, стоя босиком на острых камнях. Нам прививают дворцовые манеры: как правильно кланяться, как держать голову, двигаться плавно и бесшумно. Важная часть занятий — контроль над лицом. Никаких лишних эмоций, ни страха, ни отвращения, ни удивления, даже если больно или рядом происходит что-то пугающее. Нас учат не моргать слишком часто, не отводить