скакун с французским солдатом. Кто-то крикнул «берегись!», толпа на мгновение скрыла ее, а когда расступилась, на мостовой лежало неестественно изломанное тело.

– Саничка умерла быстро, – ровно сказал Лестер. – А я вместо того, чтобы отправить ее в больницу или заняться похоронами, ввалился в собор, круша все на своем пути, и заорал: «Что ты за Бог такой, если допускаешь это?! Нет твоей власти в этом мире. Все выдумки! Тебя нет!!!» Я выкрикивал одно богохульство за другим. В другой день меня бы остановили, но сейчас не было никого. Венецианцы больше не владели своим городом. А французам было наплевать – их больше интересовали фасады с орнаментом из чистого золота.

Я снова сидела на кухне. Лестер остался прежним – реальным мужчиной, застывшим на ветхом стуле с тонкими ножками. И закончил мертвым голосом:

– На мое несчастье, в тот день Бог меня услышал. Когда я наконец вернулся домой, силы меня оставили. Я успел добраться до кровати и упал без сил. А когда проснулся…

– …понял, что ничего не видишь, – неожиданно для себя продолжила я. – Ты ослеп. Не мог встать, не мог пошевелить рукой или ногой. Тогда ты понял, что Бог тебя наказывает, хотя наказание состояло не в физической боли. Ты исчез из мира и превратился в свою собственную фантазию. Ты стал молодым и прекрасным, как ангел на фресках собора. Но отныне ты существовал только в своем воображении. Совершенно один. – Я потерла лоб, пытаясь понять, откуда это взялось в моей голове. Это какая-то книга? Фильм? – Почему я знаю эту историю?

Лестер поднял свои неидеальные брови.

– Я рассказывал ее, пока ты была в коме. Когда Эдгар столкнул тебя с лестницы.

– Зачем? – Я ничего не помнила о том периоде, кроме ощущения полного одиночества. И тихого вкрадчивого голоса, который каждый день говорил со мной. – Зачем ты мне ее рассказывал?

– Чтобы ты не повторила моих ошибок. – Лестер провел над столом ладонью, и на нем появилась аккуратная фарфоровая чашечка с чаем. – Нельзя менять уклад вещей. Цена будет слишком высока.

Я хотела сказать, что не собираюсь ничего такого делать. Но Лестер вдруг исчез вместе с чашечкой и колыбелью, и я осталась одна в чужой квартире.

* * *

В коридоре было тихо, как в могиле. Я закрыла за собой дверь и почувствовала, как тишина обняла плечи, обхватила за горло и неумолимо сжала. Почему-то впервые с тех пор, как переехала к Аскольду, я четко ощутила: это не мой дом.

А своего у меня никогда не было.

Я разулась и сразу пошла на кухню. На часах уже было двенадцать дня. В такси я разобралась почти со всеми клиентами – кто-то психанул и отказался от моих услуг, но в основном отнеслись с пониманием. Я открыла клетку с Велей, который успел проснуться, и протянула ему ладонь. Пусть отказываются. Все равно все это, похоже, скоро закончится.

Я подошла к окну, осторожно держа Велю у груди. Пальмира сказала, что попробует переложить порчу с Альбины на мертвую женщину с таким же именем. А Лестер рассказал правду, за которую я бы раньше отдала полмира, и думает, что я… что? Пойду против Бога?

Кто-то позвонил в дверь, и в этот момент ко мне вернулись все зовущие голоса, которые было затихли.

«Больше ничего не имеет смысла».

«Господь всемогущий, дай мне уйти спокойно…»

«Как же больно! Кто-нибудь, лучше убейте меня!»

Я вернула Велю в клетку и пошла открывать.

На пороге стоял серьезный мужчина в синей рубашке и пиджаке. Я почему-то сразу поняла, кто он.

– Оперуполномоченный Петр Алексеев. – В лицо мне ткнулась раскрытая корочка. – Позволите задать пару вопросов, Вера Александровна?

«Я достаточно потоптал землю…»

«Сделайте что-нибудь, мне очень больно!»

– Заходите.

Я посторонилась, пропуская его. Как же они надоели со своими попытками докопаться до правды. Все равно же тело не найдут… Разве что Аскольд вдруг вернется с того света.

– Есть новости? – Я не стала приглашать опера ни на кухню, ни в гостиную. Прислонилась к стене в коридоре, сложила руки на груди и уставилась на мужчину.

– Есть новая версия. – Поняв, что ему не предложат сесть, опер тоже прислонился к стене и, полностью повторив мою позу, зачем-то улыбнулся.

«Мамочка…»

Я прикрыла глаза. А ну тихо. Тихо вы.

– Вам плохо? – с притворной заботой спросил он.

– Мне отлично. – Я открыла глаза. – Какая версия?

– Мой коллега, царствие ему небесное, – опер даже не подумал перекреститься, – почему-то решил, что молодая красивая девушка может убить сожителя, который и так во всем идет ей навстречу, даже квартиру на нее переписал. Какой мотив? Не вижу мотива. А вот у любовника этой девушки мотив вполне может быть.

– У кого-о?

Что-то, видимо, отразилось у меня на лице, потому что опер вдруг оживился:

– Вы разве не встречаетесь с Антоном Никифоровым?

– Нет, – отрезала я.

– И раньше не состояли с ним в романтических отношениях?

– Нет!

– А в интимных?

Очередное «нет» замерло на губах. Опер с интересом склонил голову.

– Значит, да.

– Это ничего не меняет, – твердо заявила я.

– Это дает мотив.

– Никакого мотива нет.

– Да? Допустим. Но мне тут рассказали, как Антон Вадимович два года назад рванул в другой город, когда решил, что вам угрожает опасность. Сорвался и увез вас вместе с дочкой.

Кто ему, интересно, это рассказал? Надо будет побеседовать с Фросей…

– И что?

– А то, что мужчина просто так не сорвется с места и не повезет девушку неизвестно куда, если ветер подул не в ту сторону.

У меня не вышло сдержать вздох. Очень хотелось выгнать его. Просто выгнать и закрыть тему. Но это ничего не даст. Кроме того, что он убедится в своей тупой теории.

– Как вы правильно заметили, это было два года назад, – сухо произнесла я. – С тех пор многое изменилось. Антон стал жить с Фросей, от которой у него, между прочим, ребенок. А я жила с Аскольдом. – Что-то тут не сходилось, но я никак не могла ухватить что. В тот день я вернулась из Озера прямо в отель. Точно! Мне же нужно делать вид, что мы переспали. – Мы… У нас была связь только один раз. Если вы намекаете, что Антон убил Аскольда, то это невозможно. Мы были в отеле, когда это произошло.

– Так вы бросили все и поехали в отель посредине чужой свадьбы с человеком, с которым порвали два года назад? – невинно уточнил опер.

– Ну. Вспыхнули… старые чувства.

Он улыбнулся.

– Ответьте мне на один вопрос, Вера Александровна: почему Антон Вадимович не мог сначала убить жертву, а потом поехать с вами в отель? Для