молчала. Тема объяснил ей все правильно. Объяснил и, видимо, свалил.

– Если ты решишь, я исполню то, о чем ты просишь. – Я больше не пыталась к ней прикоснуться. Нина обхватила себя за плечи знакомым мне жестом – я тоже так раньше делала, когда пыталась не расплакаться. – Я обещаю. Но подожди немного.

– Чего мне ждать?

– Дай мне пару дней.

Я сама не знала, что произойдет за два дня. На плечи давило странное ощущение, что скоро все закончится. Кто-то придумает способ убить Деву. Мир прекратит существование. Или просто мое замороженное сердце больше не выдержит. Я уже даже боли не чувствовала – она отошла на второй план. Как и постоянно зовущие голоса.

– У тебя есть кто-то, кому ты доверяешь? – тихо спросила я. – Кто-то, кто может побыть с тобой?

– Друзья, – нехотя ответила Нина. – Но я не представляю, как объяснить им все это.

– А Ваня? Я помню, вы общались.

Она отвернулась.

– Вообще-то Антон велел ему со мной не общаться.

– И он не общается? – Я пыталась заглянуть ей в глаза, но лицо Нины было в тени.

– Общается, – буркнула она.

Я достала телефон. Экран заполнили новые сообщения – я смахнула их, не читая. Открыла «ВКонтакте». Ваня был в сети.

Вера Царева, 21:45:

Можешь побыть с Ниной сегодня?

Иван Никифоров, 21:46:

А что с ней?

Вера Царева, 21:47:

Долгая история. Просто нужна поддержка.

Иван Никифоров, 21:48:

Почему я?

Потому что я не верю Пальмире настолько, чтобы оставить ее на ночь с девочкой, решившей покончить с собой.

Вера Царева, 21:49:

Она тебе доверяет. Но ты можешь отказаться.

Если он откажется, придется везти Нину к себе домой и следить, чтобы она ничего не учудила. Я вздохнула. Почему, интересно, Лестер этим не занимается?

Иван Никифоров, 21:51:

Куда ехать?

* * *

Я дала Ване адрес Альбины. Нина, похоже, удовлетворилась моим обещанием убить ее через пару дней, и безропотно села в такси, не спросив, куда мы едем.

Пока за окном проносились огоньки спальных районов, я бездумно пролистывала сообщения в учебных чатах. Кто-то жаловался, что его без согласования перевели в другую группу английского. Кто-то сетовал, что пару по истории России поставили первой и теперь придется вставать в шесть, потому что историчка – зверь и требует стопроцентной посещаемости. Кто-то писал, что клиники – клинические психологи – офанарели и подняли проходный балл на свою кафедру. Я читала о проблемах, которые должны были стать и моими, и думала, что обман не удался. Мне не место в мире, где самая большая неприятность – строгость исторички и несправедливость распределения по группам английского. Один раз с помощью Аскольда мне удалось обмануть себя, систему и чудом вписаться в этот мир. Но больше не выйдет.

На часах было почти одиннадцать, когда мы приехали к дурацкому дому на Кантемировской. Я просидела в машине целую минуту, прежде чем смогла выйти. Сил не было, даже курить не хотелось. Желание лечь в кровать и не вставать неделю стало почти навязчивым.

– Мы выходим? – Нина сидела рядом, сложив ладони на коленях.

Такси обступил ночной полумрак, и, кроме ближайших машин, на парковке ничего не было видно.

– Да. – Я оплатила поездку и, проглотив усталость, толкнула дверцу. – Выходим.

Дверь открыла Пальмира. Она стояла посреди темного коридора с тонкой церковной свечкой в руке и неотрывно смотрела на Нину.

– Какая ты, – протянула она задумчиво. Было непонятно, чего в ее голосе больше – одобрения или разочарования. – Совсем девочка.

– Вот именно. – Я зашла первой и принялась разматывать шарф. – Как Альбина?

Пальмира обернулась.

– Жива.

Я повесила шарф рядом с пуховиком, который давно никто не надевал, и задумалась. Во что мы превратились?.. В этой квартире находилось три Девы из четырех, но одна была при смерти, вторая хотела умереть, а я… Ощущение было такое, будто я стою босыми ногами на осколках собственной жизни.

Пальмира перевела на меня взгляд:

– Кофе хочешь?

– Нет. Нина, наверное, хочет. – Я зачем-то добавила: – Скоро приедет ее знакомый.

Пальмира усмехнулась.

– Ему тоже кофе?

– Как хотите.

Я прошла в комнату, где лежала Альбина. Свет не горел – только единственная свеча в изголовье кровати освещала мертвенно-бледное лицо с впалыми щеками. Вдруг, смотря на нее, я четко осознала: Альбина не оживет. В тот день, когда заперла в себе ребенка, она уже все решила.

Я опустилась на стул, накрытый сложенным вчетверо покрывалом. На кухне слышался свист чайника и приглушенные голоса – Пальмира спрашивала, в чем проблема Нине принять силу, а потом отдать ее той, кто оценит по достоинству. Принять, а потом отдать… Альбина же тоже могла так поступить. Разве что Смотрящий не разрешил ей.

Догадка прострелила легкие и отдалась в сердце отголоском боли.

Подарок от Аскольда. Письмо, в котором он описывает свою эротическую фантазию. С какой стати Альбине выполнять то, что он хочет? Если бы они встречались, я бы заметила. Значит, акция была разовая. Может, она за что-то ему заплатила? За что-то, что мог сделать только практикующий маг.

Я хотела вскочить, но получилось только медленно подняться.

– Пальмира! – позвала я.

Она не откликнулась.

Да господи боже мой, я что, так тихо говорю?

Я хотела сделать еще шаг, но ноги перестали слушаться. Мне осталась только пара вдохов – а потом наступила темнота.

Глава 16

Пальцы нащупали что-то мягкое. Мягкое и мохнатое. Я попыталась понять, что это, – и проснулась.

Потолок был белый и мало чем отличался от потолка в моей комнате. В руке у меня лежала лапка какого-то существа. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что сердца у существа нет. Это была… игрушка? Я поднесла ее к глазам: игрушечная кошка с голубыми глазами-пуговицами.

Серьезно? Я проснулась с игрушкой?

Еще пара секунд ушла на то, чтобы понять: я лежу в кровати, укрытая одеялом по пояс. В той же одежде, в которой провела вчерашний день. Комната была крошечная и тоже вся белая. На дальней от меня стене висели разноцветные маски – как-то в детстве Лестер показывал мне такие, когда водил по вымышленному городу на воде. Сам он сейчас сидел в глубоком синем кресле в углу и, сложив под подбородком длинные пальцы, смотрел на меня. Он выглядел похожим на реального человека: куцый хвост и залысины, пижамный костюм на тощем теле, выцветшие подслеповатые глаза.

– Выспалась? – спросил Лестер без выражения. Странно было слышать его голос без издевательств и насмешливых ноток.

Я села в кровати, пытаясь вспомнить, как тут оказалась. Где-то между темнотой и