чтобы проверить, что схема сработает. Один для твоей матушки. Одного я заберу себе… Выбирай, пуговка. Кого тебе не жалко?

Я перевел взгляд на спящих детей. К своему удивлению, я почти всех их помнил. Самый старший, Илья, чинно сложил руки на груди. Рядом лежал мальчик, который во всем его слушался, – даже во сне он склонил голову на плечо брату. Петя вроде бы?.. Чуть поодаль спала девочка в пышной юбке явно не по размеру. Это ее я держал тогда. На руке на месте разреза не было даже шрама – не удивлюсь, если кроме него Лестер стер еще и воспоминания. Дальше девочка, которая дала свою кровь, чтобы оживить птичку. Как ее звали? Память как решето… Зато мальчика рядом я вспомнил – это был вредный Венечка, который без конца пинал сестру. Последним, свернувшись калачиком, спал маленький щуплый мальчик. Его имя не всплывало, как я ни напрягал память.

– У Илюши сейчас любимый предмет математика, – заговорил Лестер, внимательно наблюдая за мной. – Он хочет стать компьютерщиком, а до того хотел ветеринаром. Венечка боится спать в темноте. Но еще больше он боится, что кто-то назовет его трусом, и нарочно закрывается в темной комнате, а потом считает до ста. Петенька всем говорит, что он на год старше, чем есть, потому что хочет быть похожим на Илюшу. Анечка мечтает стать принцессой и везде ходит исключительно в платьях, хотя они ей малы. Тонечка разбирает все на составляющие: однажды разрезала дохлую лягушку, чтобы посмотреть, что у нее внутри. Эдичка может втридорога продать пустой стержень от ручки, а все потому, что боится: без этого умения он никому не сдался. – Лестер сдул ошметки с маски. – Так кого тебе не жалко, Тема? С кого начнем?

Он меня хочет растрогать? Я накрыл ладонью невидимые шрамы на груди, где, по ощущениям, прятался Эдгар. Лестер был прав: стоило позвать, как он вернулся.

– Мне все равно.

– Все равно? – Лестер отложил серую маску прямо на ковер и быстро поднялся. – Тогда пусть будет этот.

Он подошел к старшему ребенку, коротко замахнулся и ударил его в грудь зажатым в руке стилетом – на белой футболке тут же расплылось красное пятно.

Я подался вперед, но заставил себя вернуться на место. Я же для этого и пришел. Я знал, что он сделает.

От мальчика, который так и не проснулся, в воздух взвилось золотое сияние. Лестер обхватил его пальцами и несколько раз обмотал вокруг запястья, как нить.

В голове вдруг вспыхнуло воспоминание.

Эдгар обходит уставшую женщину по кругу и довольно улыбается – я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке. Хельга сидит на стуле, связанная, с низко опущенной головой. С ее лица на пол падают крупные багровые капли, белая ночная рубашка вся в крови и порвана.

– Хорошо, – говорит Эдгар моим голосом. – Мне нравится.

Услышав, что я хочу убить одну из Дев, он предложил взяться за старуху – по его мнению, самую уязвимую. Мы воспользовались тем, что Хельга знала меня в лицо и впустила, даже не спросив, зачем я пришел. Эдгар велел оглушить ее и, усадив на стул, начать связывать. Я смотрел на собственные руки, которые затягивали узлы, и думал: самая сильная из Дев позволит себя связать, а потом убить? Вот так просто?

– А убивать вообще просто, – говорит Эдгар, отвечая на незаданный вопрос у нас в голове. – Главное, чтобы рука не дрогнула. – И втыкает нож в живот Хельги, несколько раз проворачивая его по часовой стрелке.

Лестер сжал золотую нить и осторожно вернул ее в тело ребенка. Тот рвано вздохнул и задышал. Открыл глаза, набрал в легкие воздуха, – видимо, чтобы вскрикнуть, – но Лестер провел над ним раскрытой ладонью, и мальчик снова погрузился в сон.

Я огляделся, только сейчас поняв, что в комнате, кроме нас и детей, никого больше не было. Никакого трупа. Лестер разыграл меня? Или что это только что было?

– Какого?.. – начал я, но тут из коридора послышался стук: кто-то яростно барабанил в дверь.

– Лестер, открой!!! Я убью тебя, долбаная кукла! Только попробуй их тронуть!

Голос определенно был женский.

– Тёма, ты не будешь так любезен? – безэмоционально произнес Лестер.

Я молчал, пытаясь прийти в себя.

– Тёма?..

Так ничего и не сказав, я выскользнул в коридор. Открыл дверь. Женщина на пороге показалась мне смутно знакомой, но времени разбираться не было – она пронеслась мимо как ураган. Я успел заметить только светлые волосы почти по пояс и черную куртку поверх платья.

– Лестер, твою мать, я тебе обещаю, если ты что-то с ними… – голос затих.

Я медленно пошел обратно.

– Илья! Илюша!

В комнате картина была та еще: светловолосая женщина, стоя на коленях, трясла за плечи мальчика, в которого Лестер воткнул стилет. Кровавое пятно выразительно расплывалось на его белой футболке и делало картину еще более трагичной.

– Что ты с ним сделал? – рявкнула женщина. – Что ты сделал, Лестер?! Илья, ответь мне!

Я почувствовал, как от затылка к вискам протянулись тонкие ниточки боли. Какая же она громкая.

Осторожно уложив спящего Илью обратно на пол, женщина поднялась.

– Почему они спят? – требовательно спросила она.

– Чтобы не кричали, – негромко отозвался Лестер.

Раздался оглушительный звон – женщина влепила ему пощечину.

– Не смей трогать моих детей!

Точно. Это бывшая Весенняя Дева. Можно было догадаться.

Лестер даже не вздрогнул. Она попыталась ударить снова, но он проворно ухватил ее за руку и заломил за спину.

– Так теперь это твои дети? – ехидно прошелестел он. – Ты маленько опоздала со своей материнской любовью, не находишь, Фрося?

– Это не твое дело! – Фрося пыталась вырваться, но Лестер держал крепко. – Выпусти меня!

– Посмотри, – свободной рукой он схватил ее за волосы и повернул голову в сторону спящих детей. – Никто их теперь не защитит. Никому нет до них дела, потому что ты их бросила.

– У меня не было выхода! – зло выдохнула Фрося, не прекращая вырываться. – Отпусти, мне больно!

– Бедолажечка! – с издевкой протянул Лестер. – А им, думаешь, не больно? Удочерили только одну девочку, Киру. Остальные так и остались отказниками.

– Я просто хотела, чтобы они выжили! – выплюнула Фрося. – Да отпусти ты! Я сделала это, чтобы их спрятать! Чтобы такие твари, как ты, их не нашли!

– Что-то новая Весна никому не отдает своих отпрысков, – яд из его голоса так и сочился.

– Я ей говорила! Я говорила, что их будут искать! Так всегда бывает! Детей прошлой Весны убили! Ее слуга сказал, что единственный способ защитить моих – оборвать с ними контакт!

– Это