очень плохой способ защитить кого-то, – пробормотал я под нос, но никто не обратил внимания.

Лестер наконец отпустил Фросю. Пока та потирала запястье, я украдкой ее разглядывал. Говорят, Весенние Девы красивы и очень притягательны. Но женщина передо мной могла похвастаться только остатками красоты: кожа в сети тонких морщин, распущенные волосы напоминают пух, у корней проглядывают тусклые непрокрашенные пряди.

– Я их забираю, – решительно сообщила Фрося.

Лестер с сожалением зацокал языком.

– Видишь ли, лапушка, вот этот молодой человек так и не выбрал, кого мы убьем ради воскрешения его матушки.

Фрося резко обернулась с явным намерением ему врезать, но Лестер поднял руки ладонями от себя, будто говоря «я тут ни при чем».

– Разве что он вдруг передумал. Спроси сама.

– Ты издеваешься?!

– Нисколько.

Фрося кинула на меня мрачный взгляд.

– Ты кто такой?

Ей незачем было знать, но я все равно сказал:

– Я сын Осенней Девы.

– У нее не может быть детей, – отрезала Фрося. Но тут в ее глазах мелькнуло узнавание. – Постой. Ты хочешь воскресить Дарину?

Лестер тонко захихикал. Я решил проигнорировать тот факт, что он предлагал мне фактически убить ребенка на глазах у матери. Пусть и очень плохой.

– Почему у Осенней Девы не может быть детей? – спросил я.

Фрося встала так, чтобы преградить мне дорогу к спящим отпрыскам, если я вдруг надумаю к ним ринуться.

– Я ничего им не сделаю, – на всякий случай сказал я.

Она помолчала.

– Потому что ее дети умирают в утробе, – наконец ответила она. – Без этого она не станет Осенью.

– Без чего?

– Выкидыш. – Она зыркнула на Лестера, потом снова на меня и достала телефон. – Я звоню Антону. Если кто-нибудь в ближайшие полчаса попытается… Зарубите себе на носу: я всегда знаю, где мои дети. И чувствую, когда им угрожает опасность.

Я перевел взгляд на Лестера.

– Ты это имел в виду, когда велел «подружиться» с Ниной? Я должен сделать так, чтобы она забеременела? А потом потеряла ребенка?

Лестер застыл с блаженной улыбочкой. А я сделал то, что надо было сделать давно: ушел.

* * *

Вера

Я курила в окно, до отвращения напоминая себе Фросю месяц назад: она также стояла спиной к комнате, пока Альбина мучилась в схватках. Правда, тогда Альбина была живее всех живых, а сейчас – одной ногой в могиле.

– Эту порчу можно снять, – резюмировала Пальмира. – Но сначала ее надо закончить.

Я обернулась. Альбина лежала на кровати, как на алтаре, напоминая жертву какого-то зверского обряда. Черты миловидного лица заострились, скулы были как у мумии. Тонкое одеяло покрывало фигуру с впавшим животом. Русые волосы, совсем как мои раньше, лежали на подушке.

Насколько мы были похожи для него?

Мысль возникла и исчезла – я прогнала ее. Какая разница, о ком Аскольд думал, когда Альбина делала для него то, что делала? Сейчас важно, как ей помочь.

– Вы знаете, что делать?

Пальмира, замершая у изголовья кровати с двумя зажженными свечами, походила на зловещую монахиню. То ли от этого вида, то ли от того, что завтракала я добрых пять часов назад, в животе съежился тугой комок боли. Надо съесть хоть что-нибудь, а то кроме Весенней Девы мир скоро лишится еще и Зимней.

Пальмира кивнула.

– Знаю. Но взамен кое-что попрошу.

Я затушила сигарету о глиняный горшок с кактусом. Аскольд тоже выращивал кактусы… Да господи боже мой, Вера, прекрати!

– Что вы хотите?

– Устрой мне встречу с Осенью, когда придет время. – Пальмира не тушила свечи, и в наступающих сумерках призрачные отсветы падали на ее не по годам молодое лицо.

Боль сконцентрировалась в желудке. А таблетки дома… Значит, нужно либо идти в кафе, где можно поесть, либо в аптеку. А лучше все вместе.

– Как только увижу ее, дам ваш номер. – Я закрыла окно и зашагала в коридор. – Я скоро вернусь. Вам что-то нужно?

– Не номер. Приведи ее ко мне, – настойчиво повторила Пальмира.

– Приведу, – пообещала я и невольно подумала: не так давно тоже кое-что пообещала в обмен на возвращение Лестера.

В подъезде меня снова накрыло чьим-то иступленным желанием покинуть этот мир. Кажется, желание принадлежало кому-то совсем юному и физически здоровому. Я прислушалась: никакой боли, неизлечимой болезни или аварии. Просто глубокое отчаяние, из которого не видно выхода. И четкое намерение умереть.

«Знаешь, что…» – начала я, но оборвала себя. Никаких контактов. Сейчас не зима. Не зима, ясно? Я вас не слышу.

Оказавшись во дворе, я покрутила головой. Ни аптеки, ни вывески продуктового. И до ближайшего кафе наверняка долго топать: спальный район, вокруг одни жилые дома. Я достала телефон и открыла карты. Но не успела даже определить собственное местоположение, как кто-то окликнул:

– Вера?

Я подняла голову. Передо мной стояла смутно знакомая девушка: короткие рыжеватые волосы, челка на весь лоб, расстегнутая косуха, руки в перчатках с обрезанными пальцами, колечко в носу.

– Привет, Нина.

От Антона я знала, что она стала Осенней Девой, но и все. Нина не искала со мной встречи, а я сама почему-то не решалась ей писать.

– Я отвечу на все твои вопросы, – сказала я, стараясь говорить как можно более доброжелательно. – Но сначала нам надо найти место, где я смогу что-нибудь съесть. – Я снова открыла карты. – Или, может, ты знаешь такое…

– Вера, – Нина вцепилась в мой локоть, и тут я заметила, что глаза у нее красные, а ресницы склеились, – у меня к тебе просьба.

Приложение наконец-то определило мои координаты и показало кафешку в семистах метрах.

– Конечно. Но сначала я должна…

Пальцы на локте сжались крепче, и я почувствовала запах земли и мокрой листвы.

– Я хочу умереть, – очень четко произнесла Нина. – Ты можешь мне с этим помочь?

Глава 15

Более отвратительного розового цвета я в своей жизни не видела. В кафе, которое я наспех выбрала на карте, шторы были одного оттенка со стенами, каждую украшало по красному бантику. Рекламный щит на входе обещал домашнюю кухню и уют, но пока меня не покидало ощущение, что я сижу в помещении, залитом кровью. Даже Эдгар вряд ли счел бы это уютным.

Официант принес меню. Я глянула на безучастную ко всему Нину и заказала ей черный чай и брауни. Себе взяла куриный суп. От запаха еды боль в желудке только усилилась. Вернулось головокружение, голоса умирающих доносились уже без перерывов. Я сжала пальцами виски и попыталась сосредоточиться на девочке напротив – ей по виду было однозначно хуже, чем мне.

Нина сидела, опустив голову и острые плечи. Пестрый шарфик грустно свисал с худой шеи.

– Расскажи