ходит к психиатру? Ему поставили депрессию.

Надпись «Ваня печатает» вверху экрана пропала.

Иван Никифоров, 7:46:

Ладно, сейчас позвоню.

Он вышел из сети. Чтобы занять руки, я поменяла Веле воду в поилке. Проверила почту: три новых заявки, остальное – спам. «Здравствуйте, мне вас посоветовали…», «Пишу по объявлению…». Где это я оставляла объявление, интересно?

Ваня по-прежнему был не в сети. Я открыла его страницу и начала листать фото. Чашка кофе и распушенный рыжий хвост, торт с надписью «Поздравляю, ты стареешь», фото электрических автомобилей. Не знала, что он заботится об окружающей среде. Вместе статуса – «Здесь могла бы быть ваша реклама». Единственная фотография с лицом опубликована год назад: на ней Ваню снимал человек, которого он держал за руку и вел за собой. Я приблизила фото пальцами. Ваня смотрел на того, кто снимал, серьезно и как будто немного грустно. На фотографии стояла отметка: Нина Абрамова. Нина…

Воспоминание всплыло и тут же растаяло – от Вани пришло сообщение:

Иван Никифоров, 7:49:

Он не отвечает. Через час еще наберу.

Иван Никифоров, 7:49:

Отпишусь.

Я лайкнула последнее сообщение и отложила телефон. На самом деле Антон прав. Возможно, нам и правда лучше не видеться. Может, тогда я перестану вспоминать то, что произошло полтора года назад. А ему не понадобится терапия.

Палец замер над экраном, как раз когда я собиралась открыть список контактов, чтобы набрать Фросю. Но Фрося наверняка передаст Антону, что я звонила. А мне всего-то надо убедиться, что с ним все в порядке…

Я пролистнула Фросю и остановилась на «Пальмира личный».

– Алло? – голос ведьмы звучал глухо, как будто ее разбудили. Я с запозданием покосилась на часы. Начало девятого.

– Здравствуйте! Вы могли бы…

Пальмира издала громкий не то вздох, не то стон и чем-то зашуршала.

– …по фотографии сказать, что с человеком все в порядке?

– Скинь в чат, – выдохнула она и, кажется, перевернулась на другой бок. – Буду сегодня в восемь. Чистую воду подготовь…

Она отключилась. Я скинула в чат фотографию двухлетней давности, которую мне когда-то пересылал Ваня: там Антон, сидя на качелях, покачивал совсем крошечную Милану.

Ответ пришел через минуту: «Жив и здоров».

Я провела рукой по щеке давно забытым жестом, которым раньше проверяла, что не плачу.

Жив и здоров. Пожалуй, достаточно.

Глава 13

Вместо восьми Пальмира заявилась в половине десятого. К тому времени Ваня успел написать, что с Антоном все путем, мои одногруппники – составить коллективное письмо с требованием заменить преподавателя истории, а Веля – устроить забастовку, сожрав опилки вместо корма.

Едва переступив порог, Пальмира втянула воздух и брезгливо поморщилась.

– Да у вас тут гниль! – воскликнула она и решительно направилась по коридору, оставив после себя шлейф ладана и резкого мужского парфюма.

– И вам здравствуйте…

Я проводила взглядом дородную фигуру в черной шубе. Может, им всем положено быть эксцентричными? Иначе в шоу не позовут. «Черная Белая магия» как раз объявила набор в пятнадцатый сезон – мне уже звонили с предложением принять участие, сделав вид, будто через меня вещает сам дух покойного Аскольда.

– Подождите! – крикнула я, когда Пальмира скрылась за дверью кабинета. – Что вы там ищете?

Я поспешила за ней и застала как раз посреди комнаты: продолжая кривиться, ведьма обнюхивала пространство.

– Тут гниль, – повторила она, оглядывая массивный стол Аскольда и святая святых – его шкаф, в котором хранились магические инструменты.

– Где?

Вместо ответа Пальмира дернула на себя дверцу – та не открылась.

– Там заперто, – сказала я, всем своим видом сообщая, что лучше туда не лезть.

Но Пальмира проворно вытащила из своей сложной прически шпильку и вставила в замочную скважину.

– Надо достать!

– Что достать? Объясните наконец!

Замок неожиданно поддался. Пальмира распахнула дверцы, и я увидела бесконечные ящички. На некоторых были приклеены прямоугольные бумажки с аккуратным мелким почерком.

Это стало последней каплей.

– Нет никакого полнолуния и врат в другой мир, да? – Я медленно пошла на ведьму, оттесняя от шкафчика. – Вы просто хотели добраться до его вещей!

Мало того что она заняла офис Аскольда, так еще и кабинет сейчас разворотит. Для того она, видимо, и устроила это представление. Аскольд с самого начала не давал ей покоя.

– Девонька, – раскрасневшаяся Пальмира обернулась ко мне, – там гниль, которая расползается далеко за пределы…

– Отойдите, – отчеканила я. – Вы пришли помочь Альбине. Гниль или что-то еще – это вас не касается.

Температура в кабинете резко опустилась. Ведьма зябко повела плечом.

– Зато она касается Альбины, – убежденно сказала Пальмира.

– Я вам не верю.

– А себе ты веришь? – насмешливо спросила она, прожигая меня взглядом. Холод стоял такой, что даже я его ощущала. Но Пальмира вдруг перестала ежиться и расправила плечи. – Сколько ты уже в себе обиду носишь? А боль? Живой человек столько не выдержит, сколько ты вместить пытаешься!

Ведьма смотрела мне прямо в лоб. Аскольд тоже так делал, когда пытался понять, о чем я думаю.

– Не надо быть телепатом, чтобы понять: тот, кто недавно потерял друга, скорбит о нем, – спокойно сказала я.

Пальмира покачала головой.

– Ты не о нем скорбишь, девонька, а о себе.

К горлу подкатила волна горечи. Пришлось несколько раз сглотнуть. Мне нужна вода. Холодная. И убраться из-под этого всевидящего взгляда.

– Просто уходите, – тихо произнесла я и сама первая повернулась к двери.

– Черно-зеленая шкатулка из камня, – невозмутимо заявила Пальмира. – В ней заперто то, что убивает вашу Весну.

Я развернулась.

– Я понятия не имею, где что лежало у Аскольда. Тем более шкатулка.

Пальмира пожала плечами:

– Она тут. Можно?

Вероятно, что-то в моем виде заставило ее осторожничать. Помедлив несколько секунд, я кивнула.

Наблюдая, как ведьма ищет нужный ящичек, водя вдоль табличек раскрытой ладонью, я пыталась собрать все воедино. Если она и правда пришла, чтобы понять, как снять порчу с Альбины, то почему ищет в кабинете Аскольда?

Ответ напрашивался один: потому что ей явно здесь что-то надо. Или потому что…

– Ага! – воскликнула Пальмира и выдвинула самый нижний ящик. В нем темнела крышка с золотым узором. – Вот она, родимая!

Я осталась у стены – но не потому, что мне было неинтересно, а потому, что пазл в голове вдруг сложился.

Пальмира подняла малахитовую крышечку и выразительно поморщилась.

– Как я и думала.

Я почувствовала характерную вонь еще до того, как она показала мне проткнутое длинными иглами яйцо – точнее, то, что от него осталось.

Тут же вспомнилось: поздний вечер, я долго не решаюсь зайти в кабинет Аскольда, а когда все-таки захожу, вижу его за работой. В руке у него