ему понравится такой же? Или лучше кардинально другого – например, белого?

Идиотка. У меня жизнь похожа на комок пластилина, который кто-то смял грубыми пальцами, а я думаю, какого цвета хомячка купить.

Я захлопнула крышку ноута.

Кофе хотелось до дрожи в пальцах. Резко поднявшись, я поставила чашку под носик кофемашины и нажала на «капучино». Не умру же я от одной порции? Кофемашина зашумела, и от привычного звука стало немного легче.

На столе тренькнул телефон. Сделав большой глоток, я глянула на экран: в чате «Еда» Антон спрашивал, где плюсы. Я сфотографировала полную чашку и отправила ему.

Антон, 19:07:

Кофе?

Вера, 19:07:

Капучино.

Антон, 19:08:

Ну молодец.

Я начала писать «от молодца слышу», но стерла. Наверное, не стоит язвить с человеком в депрессии. Может, он решит, что весь мир против него? В ответах студентки было только про стационарное лечение больных, когда у тех уже нет сил встать с кровати, и ничего – про то, как общаться с людьми в депрессии в обычной жизни.

Но все-таки лучше лишний раз не дерзить. Я перевернула телефон экраном вниз и попыталась вернуться к учебнику.

Не прошло и получаса, как желудок прошила знакомая резь – пришлось пить обезболивающее. Я так и не смогла сосредоточиться и, остановившись посреди кухни, отчетливо произнесла про себя:

«Лестер, просто скажи, что Альбина придет в себя».

В глубине квартиры что-то хлопнуло.

– Лестер?

Опять он меня пугает? Мне ведь уже не четырнадцать.

– Лестер!

Я высунулась в коридор и прислушалась: хлопало, похоже, у меня в комнате. Я пошла на звук, мысленно радуясь, что больше не в состоянии бояться. Пальцы покалывал холод, готовый выплеснуться на обидчика, кем бы тот ни был. Я пыталась уловить хоть чье-то сердцебиение, кроме своего, но ничего не было. Моя комната оказалась пуста – только форточка тихонько хлопала от сквозняка.

Откуда тут ветер?

Я включила свет. Кровать застелена, на диване кучей свалена одежда, зато на письменном столе идеальный порядок: в основном я работала на кухне. Я по-прежнему слышала только свое сердце. Может, это один из Смотрящих пожаловал? Или все-таки Лестер?

– Здесь есть кто-нибудь? – негромко спросила я.

Ничего.

– Лестер, я когда-нибудь прибью тебя за твои шуточки… Если это ты… – Я подошла к окну и уже хотела закрыть форточку, но тут до уха донеслось слабое: «Забери меня. Умоляю».

Рука замерла в воздухе. Нет. Такого не может быть. Сейчас же конец марта!

«Я отжил свое…»

Я захлопнула форточку.

– Лестер! Ты же должен следить за Девами. Я слышу, как кто-то зовет смерть. Весной!

«Удивительно, правда?» – прозвучал в голове усталый голос, и я его увидела: Лестер по-турецки сидел на полу в полутемной комнате, освещенной только несколькими свечами. Перед ним лежала накрытая покрывалом женщина, в руках он держал несколько вытянутых колб, заполненных красным.

– Что ты делаешь?

Лестер поднял голову. Глаза его смотрели прямо перед собой, и я почему-то вспомнила: в той реальности, где он родился и вырос, Лестер ослеп.

– Ты меня слышишь? – повторила я.

– Слышу, моя радость, – прошелестел он. – Чего тебе?

– Кто-то только что звал смерть. Но сейчас не зима. Понимаешь? – Кажется, я протянула к нему руку. Мозг уже не различал, где иллюзия, а где реальность.

– Еще как понимаю…

– Это потому, что Альбина в коме?

Лестер кивнул – белые волосы свесились на грудь, и я на автомате отметила, что они стали тонкими и редкими, как тогда, когда он вернулся в реальность.

Что с ним происходит?

– Но она ведь не может умереть? – с надеждой уточнила я.

– Люди вообще часто думают, что бессмертны… Да, моя дорогая? – Он встряхнул одну из колб и влил в губы женщины красную жидкость, бережно приподняв ей голову.

Я хотела поинтересоваться, не сошел ли он с ума, но спросила совсем другое:

– Ты убил эту женщину?

– Ни в коем случае. – Лестер подождал, к чему-то прислушиваясь. Потом с сожалением отложил пустую колбу. – Она умерла сама. Засмотрелась на что-то на дороге, не увидела несущуюся на нее машину… Так бывает.

Я не стала спрашивать, на что, а точнее, на кого она засмотрелась.

– Если Альбина не придет в себя, зима вернется?

– Конечно, она придет в себя. – Покручивая в пальцах вторую колбу, Лестер обнадеживающе улыбнулся трупу, и мне стало не по себе. – Только найду способ перелить жизнь из маленького тела в большое…

– О чем ты?

Он поднял свои незрячие глаза.

– Дети. Дети Весенней Девы могут воскресить мертвого. Какое совпадение! – он мелодично захихикал. – Ты же вроде тоже кого-то хотела оживить. Вот и славно… На всех хватит. Надо только разобраться, как оно работает.

Глава 12

Антон

В кабинете стояла темень – горела только лампочка на столе. Видимо, я был последним пациентом на сегодня. В приемной никого, да и Мальвина выглядела изрядно уставшей.

– Я не предлагаю вам транс, а тем более гипноз, – повторила она, и я почувствовал себя ребенком, которого тащат к зубному. – Но ваша травма так глубоко, что разговорами до нее не добраться.

«А вам лишь бы добраться».

Я провел рукой по лицу. Удивительным образом сегодня удалось выспаться – проспал шесть часов подряд. Давно такого не было.

– Вы предлагаете сесть в удобное кресло и закрыть глаза.

– Это не означает гипноз, – мягко возразила она. – Я предложила вам расслабиться.

– Мне и тут нормально, – я кивком указал на жесткий стул под собой.

Мальвина быстро коснулась жемчужных бус на шее.

– Хорошо. А описать картинки вы можете?

– Какие?

– Которые вам понравятся.

– Ну давайте.

Мальвина достала из ящика стола несколько акварельных рисунков и положила передо мной.

– Можете говорить все, что приходит вам в голову.

Я усмехнулся.

– Я свою дочку также прошу описывать картинки. Или сам ей описываю. Чтобы слова запоминала.

Мальвина затихла. Понятно: пока не выполню задание, она не произнесет ни слова.

Я достал из вороха бумаг первый попавшийся лист – изображение не то собаки, не то волка. Тот стоял рядом с кудрявой девочкой, тыкаясь носом ей в ладошку.

– Что, прямо описывать?

– Можете начать со слов-ассоциаций, – предложила Мальвина.

– Девочка, собака, запрет, – скороговоркой выдал я и отложил рисунок. – Никаких собак, пока ей не исполнится восемнадцать.

– Ей?

– Ну, дочке моей. Она уже начала клянчить. То щеночка, то кошечку. Что там дальше? – Я вытащил картинку с верхушками гор на фоне синего неба. – Снег, туризм, покой.

Мальвина кивнула. Глаза ее стали живыми и любопытными. Усталости как не бывало.

– Дальше? – уточнил я.

– Да, пожалуйста.

Я вытащил новую картинку: трехэтажная панелька где-то на пустыре, горящее желтым окно на первом этаже и