опустила взгляд на руки: никаких пластин на запястьях, на ногах – домашние тапочки.

Странно.

Я задрала голову – с неба шел мелкий и сухой снег. Здесь почти не бывает снега… Обычно лес вокруг Озера спит, и воздух плотный, застывший.

Что-то не давало мне покоя. Какая-то мысль.

Аскольд!

Имя возникло в сознании на пару секунд раньше, чем я его увидела, – в глыбе прозрачного льда у самой кромки Озера. Он был такой же, каким я запомнила, – умиротворенный, с белой кожей и острыми скулами. Добравшись до него, я накрыла лед ладонями и снова с удивлением отметила, что он холодный.

«Я слишком живая для этого места», – пронеслось в голове.

Я подышала на лед, но ничего не произошло. Нет, так просто его не растопишь… Надо быть Девой. Хотя я же не та Дева, я не тепло!

Я беспомощно огляделась по сторонам. Потом на Озеро. Надо достать оттуда душу Аскольда. Но как? Может, проделать дыру, как тот мальчик, что однажды пытался утянуть меня под лед?

Я оторвалась от ледяной глыбы и на коленях подползла к краю Озера. Снег уже припорошил прозрачную толщу, но кое-что сквозь нее было видно. Я почти вжалась носом в лед. Что-то плавало у самой поверхности. Вроде бы похоже на ветку. Листьев на ней не было, но, кажется, пробивались почки.

Я проснулась от того, что чуть не свалилась со стула.

Первой мыслью было: «Аскольд! Надо забрать его!» Следом пришла вторая – «Альбина».

И только протерев несколько раз глаза и нащупав под собой поверхность стула, я подумала: «Что в Озере делает ветка с почками? Разве это не символ Весны?»

* * *

Я упрямо вжимала кнопку звонка у Альбининой квартиры. За дверью было тихо. Постояв с минуту в коридоре, я вспомнила, что, когда ломилась сюда накануне родов, из квартиры напротив неожиданно появился Лестер. Развернувшись на пятках, я решительно направилась к стеганой двери. Но и там не открыли: не помогли ни звонки, ни беспардонный стук. Я звала Лестера вслух и про себя – ничего. Потом прислушалась – показалось, где-то заплакал ребенок, но быстро перестал. Попробовала сосредоточиться на сердцебиении, но не уловила ничего конкретного.

Да черт бы все это побрал.

– Лестер! – Я снова стукнула кулаком по хлипкой двери.

Если во сне мне действительно привиделось Озеро, то куда делось платье? Всегда, когда я там оказывалась, тело облегал теплый бархат, запястья и плечи обхватывали стальные латы. В этот раз я была в домашних тапочках. Хороша Зимняя Дева… Почему мне было холодно? И где все-таки Альбина?

– Лестер!

Никто не открыл.

Я зашагала вниз по лестнице. Думай, Вера. Альбина родила. Странного, но, кажется, вполне здорового ребенка. Потом Фрося не приехала на свадьбу – Лёша еще что-то говорил про непредвиденные обстоятельства и подругу, за которой нужен уход…

На ходу достав телефон, я набрала Фросю. Та сбросила звонок.

Часы показывали час дня. Сегодня воскресенье. Где она может быть, интересно? Я оттарабанила: «Перезвони пожалуйста, как сможешь» – и вышла из подъезда.

В воздухе разливалось знакомое бесчувствие – я помнила его по двум зимам, в которые пыталась отказаться от силы. Над головой нависало мертвое небо без облаков. Я втянула в себя застывший воздух и прикрыла глаза. Прошлой весной, когда родилась Танюша, резко потеплело, потянуло запахом талого снега и подснежников. Сейчас мои ноздри улавливали нотки, напомнившие о годах работы на кладбище.

Тлен.

Я распахнула глаза. Нет, Альбина. Тебе нельзя. У тебя двое детей. Ты же их так хотела! Да и Девы ведь не умирают, не передав силу!

Я набрала Антона.

– Да, Вера? – Голос звучал настороженно.

– Альбина жива? – выпалила я без предисловий.

– Жива вроде.

– Где она?

– Не знаю. Я особо не интересовался.

– Ладно… Позвоню еще раз Фросе.

– Давай.

Он не клал трубку. Я поняла, что стою посреди крошечного дворика и просто слушаю его дыхание.

– Ты… закончил с кардиологом?

– Да.

– И что он сказал?

– Что все нормально.

Снова повисла пауза. Я догадывалась, что он скажет следующим: если с сердцем все в порядке, можно замораживать его и дальше. А с лечением у психиатра завязать. Или к кому он в итоге пошел?

– Антон, это не значит, что… – я замолчала, подбирая слова. – Я точно знаю, что слышала. Твое сердце могло остановиться.

– Я понял.

Я глубоко вздохнула.

– Ты продолжишь терапию?

Он помедлил.

– Продолжу. У меня же эта… депрессия.

– Какая?

– Не помню. Спрошу в следующий раз. Давай. Пиши, если что.

Он отключился.

Постояв посреди дворика еще с минуту, я набрала номер, который до сих пор у меня в телефоне значился как «Аскольд Работа».

– Приемная госпожи Пальмиры, Маргарита слушает! – радушно прожурчала трубка.

– Это Вера, – быстро сказала я. – Пальмира сегодня у себя?

* * *

Несмотря на воскресенье, Пальмира была на месте. Хотя, окинув взглядом посетителей – все стулья и кресла в приемной были заняты, – я решила, что на месте она была как раз благодаря воскресенью. Видимо, в выходной у всех резко появилось время навести на ближнего порчу, заказать приворот или просто заглянуть в будущее.

Маргарита лучезарно улыбнулась и пообещала, что Пальмира примет меня в течение часа, максимум двух. Деваться было некуда: Фрося так и не перезвонила, Лестер продолжал меня игнорировать, сообщения Альбине остались непрочитанными. Я плюхнулась в единственное свободное кресло, которое, как назло, ближе всех стояло к кофемашине, и зашла с телефона в папку «Мы все сдадим». Ссылку на нее мне скинули недавно. Оказалось, одна студентка с предыдущего потока тщательно собирала ответы на все экзаменационные билеты, и после выпуска ее труды ушли в народ. В папке были даже копии учебников и аудиозаписи некоторых лекций. Я включила поиск по ключевым словам и принялась читать все, что нашлось по слову «депрессия».

Через два часа, когда приемная почти опустела, я могла рассказать об отличиях клинической депрессии от рекуррентной, о способах лечения и последствиях. А еще пыталась понять, как Антон умудрялся работать, заботиться о детях и помогать мне, если у него действительно депрессия. Не могли же таблетки так быстро подействовать?

Маргарита наконец пригласила меня.

– Батюшки! – притворно удивилась Пальмира, когда я вошла. – Кого я вижу!

Белый свет встроенных в потолок светильников падал на ее круглое лицо без морщин так, что казалось, за столом сидит молодая девушка. Правда, глаза у этой девушки были как два черных провала, а косы вокруг головы напоминали змей.

На долю секунды я засомневалась, что прийти сюда было такой уж хорошей идеей.

– Только не делайте вид, что удивились.

Пальмира усмехнулась