Глава двадцать первая

Схватка

Ощущение безнадёжности и обиды плюхнуло горечью в затылок.

— Привет! — равнодушно сказала я. — А где остальные?

— Далеко, — ухмыльнулся Генрих. — Бесполезные ошмётки.

Он опять захохотал и снисходительно потрепал Шаэля по затылку.

— Ещё новенький, но ничего, скоро пообтешется… И очень годится для моего нового пристанища. Вместо этого… отребья…

Генрих брезгливо повёл сутулыми плечами Влада. И сладострастно уставился на Шаэля.

— Смотри, какое выносливое и тренированное тело. Нам будет очень ХО-РО-ШО. Тебе же он нравится, сука блудливая⁈

Демон вдруг резко разозлился, глаза его, чёрные как ночь, наливались нереальным малиновым оттенком. Нечеловеческие впадины, в которых плескались все ужасы ада.

— И как тебе с ним покувыркалось, тварь⁈

Я так и сидела, обхватив колени руками и не двигаясь. Шаэль молчал, только все сильнее наваливался на косяк, медленно сползая вниз по дверному проёму. Казалось, силы оставляют его.

Моё сознание словно разделилось. Причём сразу на несколько фрагментов. Один фрагмент вжался в кровать вне себя от ужаса. Второй чётко и со стороны наблюдал ситуацию. А третий… Третий напряженно выискивал варианты спасения, и лучшим из них казался тот, где я до упора тяну время. Дело за малым: заставить болтуна Генриха отсрочить свои намерения.

Демон никуда и не торопился, судя по всему. И поговорить ему очень хотелось. Как хозяину положения, в котором всё сошлось к его пользе и удовольствию. Или ещё надеялся разжалобить меня своими пережитыми страданиями.

— Хочешь, чтобы я попросила у тебя прощения? — собственный голос слышался как бы со стороны, и сама удивилась его кажущемуся спокойствию.

— А на фиг это мне? — Генрих говорил теперь намного лучше, словно распухший язык ему больше не мешал.

Его облик становился всё привычнее прямо на глазах. Черты лица возвращались в человеческую форму. Если бы не два малиновых ада, которыми он то обжигал меня, то поглядывал на смертельно бледного демона бессилия, Генрих опять выглядел почти как Влад.

— Какого ляда я могу хотеть твоих извинений?

Я пожала плечами, бросая короткие взгляды на Шаэля. Но, казалось, он уже уходил за грань безумия. Глаза закатились, рот открылся. Ещё немного, и изо рта закапает вязкая слюна. Мне вспомнился безумец в парке, которого я угощала конфетами. Алик… Элик, единственный друг Влада, он пробовал бороться с демоном.

Генрих все-таки перехватил мой взгляд. Садист-извращенец был очень наблюдательным.

— Лиза, наивная моя девочка! Чего ты от него хочешь? Видишь же, он не выдержал. Сломался. Если не впустит меня, то хана — отработанный материал. Ни туда, ни сюда.

Вот, значит, как выглядит с точки зрения Генриха отработанный материал. Сказка обретала отвратительный конец. Явившийся принц оказался в плену у злодея. А я знаю, как быстро превращаются во зло само его пленники.

— А вообще-то, давай поговорим в непосредственной близости. — Генриху, видимо, надоело крутиться возле добычи, пуская слюни вожделения.

Впрочем, я тоже была готова. Потому что уже сжимала рукой, пряча в колени, осколок стекла, который нащупала на подоконнике. Вчера, подметая пол, я зачем-то положила его сюда, а не выбросила вместе с другим мусором. Теперь поняла — зачем.

— Подойди ко мне, мой сладкий.

Я внезапно изменила тон на издевательски медовый, подражая демону. И это, хоть всего на секунду, но заставило Генриха остолбенеть.

— Ты… Ты чего? — как-то расстроено по-мальчишески проговорил он.

— Ты же повеселиться хотел⁈

Терять нечего, я могла теперь надеяться только на себя. Воздушные замки рухнули, похоронив под своими обломками мой страх. Стало и в самом деле угрожающе весело, на грани истерики.

Генрих растерялся от неожиданности, замешкался, упуская канал, по которому к нему от меня шла подпитка — разочарованием, страхом, жалостью. Я почувствовала, что всё это время он жадно тянул из меня силы. Чтобы, выпив, пополнить свой штат. Демоном сладких, но пустых надежд. Демоном Лизой. Я разозлилась. Очень.

И злость, как распрямившаяся пружина, подбросила меня на кровати, в голове пронеслись слова, которые все время повторяли саламандры «Научись держаться за огонь и воздух», и в это мгновения ощутила, что они означают. Воздух вдруг загустел настолько, что я смогла использовать его, как опору для прыжка.

Удивлённые глаза Генриха, так и не потерявшие свой жуткий малиновый свет, заполнили собой всю комнату. Я словно втягивалась в эти неестественные адские озера, успев удивиться цветовым предпочтениям Преисподней.

— Что же ты приуныл, мой сладкий⁈ — выкрикнула с весёлой злостью, и выбросила вперёд руку острым углом куска бывшего окна.

На шее Генриха тут же прочертилась удивительно ровная линия, набухшая малиновыми каплями. Он схватился рукой за место ранения и обиженно произнёс:

— Мне же больно… Как ты могла?

Он больше не кричал, не ругался. А, значит, мне и в самом деле пришёл конец. Генрих просто молчал, но интуиция подсказала, что его единственное движение в мою сторону может стать последним. Не смертью, нет. Умереть означало — освободиться. Меня же ожидало что-то за гранью человеческого понимания. И ужас будет долгим. Вечным.

Боковым зрением я заметила тот же ужас в глазах Шаэля. Взгляд его отчаянно стремился ко мне, но тело безвольной марионеткой с обрезанными верёвками все так же унизительно беспомощно обвисало по стене. И тут…

Печь уже остывала с вечера, но сейчас из-за заслонки вдруг вырвалось алое пламя. Оно было таким объёмным, что демон непроизвольно отпрянул от него и взвизгнул, прикрыв лицо двумя руками.

Когда пламя и дым от него рассеялись, в комнате стояла Ануш. Я тоже машинально закрылось от всполоха, поэтому не могла точно сказать: она ворвалась через дверь или… Ануш появилась из огня?

— Ес араркум ем! — тут же закричала она. — Проклятый Каджи, пошёл вон в свою Каджети! И как ты посмел явиться в Её храм⁈

Ануш кинулась к несчастному неподвижному Шаэлю. Конечно, я её не очень волновала, и, если бы не драгоценный племянник, она не явилась бы сюда.

— Иди к чёрту, жрица, — зарычал Генрих, близоруко щурясь и облизывая налившиеся малиновым соком губы. — Твоя Дева давно мертва, и кто помешает мне в моей законной охоте? Тем более твой выдохшийся мальчишка так кстати сам привёл меня сюда! Мы всего-то поболтали пару раз, а он тут же решил, что со мной ему будет интереснее…

Он отвлёкся, и я, подскочив, со всей силы ударила его ещё раз осколком по руке, которую Генрих тянул к Ануш. Она громко и одновременно с рычанием демона вскрикнула:

— Держи крепко, куйр!

Над головой Генриха мелькнула искра, а спустя долю мгновения я перехватила на