class="p1">Перед глазами, путая сон и явь, бликами пламени замельтешили оранжевые ящерицы, засуетились огненными гибкими хвостами, зашуршали проворными лапками. Их беготня вызывала треск и жар, они плясали в красном мареве, превращались уже совсем в духов огня. Это сон уносил меня из трудного и опасного мира, и маленькая огненная саламандра, выпрыгнув из печки, уставилась на меня круглым зрачком.

— Ты что тут делаешь? — строго спросила я её. — Ну-ка немедленно возвращайся на своё место! Ты путаешь порядок вещей в моём мире, поэтому иди обратно.

Саламандра распрямила невесть откуда взявшиеся крылья и тоненько, но внятно прошипела:

— Олег…

— Он жив? — обрадовалась я, но саламандра тут же строго перебила.

— Велел передать, что совсем рядом…

На ящерицу опустился тяжёлый мужской ботинок. Я вздрогнула и проснулась. Подняла на Шаэля глаза, он стоял рядом, непривычно криво улыбаясь.

— Зачем ты наступил… — все ещё сонно пробормотала я.

Он, увидев, что не сплю, свернул свою странную гримасу и улыбнулся уже широко и привычно:

— Чуть заслонку приоткрыл, вылетела горящая щепка. А ты совсем спишь уже. И разговариваешь во сне. Смешная. Пойдём на кровать.

— Пойдём. — послушно согласилась я.

И вдруг предложила:

— А хочешь, я расскажу тебе сказку? Ты же ни одной моей сказки не слышал никогда…

— Давай, — отозвался несколько растерянно Шаэль.

Честно говоря, у меня имелись корыстные мотивы устроить вечер сказок вместо того, чтобы тут же провалиться в долгожданный сон. Сказка на ходу рождалась в моей голове. Словно кто-то диктовал целыми предложениями, а записать мне было негде и нечем. Поэтому я воспользовалась Шаэлем как диктофоном: две головы лучше запомнят, чем одна.

— Жил когда-то в одном роду сильный и свободный человек, умнее и величественнее людей из своего племени, поэтому его уважали, боялись и не любили. А потом и вовсе вынудили уйти в горы и жить совершенно одному. Впрочем, может, он и сам пришёл к такому решению. Это очень тяжело, когда ты видишь то, что другим недоступно. Все гении очень одиноки, Шаэль, потому что они заглянули за грань человеческого понимания. Так и наш одинокий герой жил себе и жил один, когда понял, что век его, хотя и очень долгий по сравнению со средним человеческим, но все же когда-нибудь кончится. Он уже смирился с тем, что не оставит после себя никого на земле, когда вдруг в горы пришла группа людей, не похожих на тех, кого Одинокий знал раньше. Пришельцы смотрели на звёзды и пели волшебные песни, от которых душа воспаряла в небо. Что-то особенное светилось в этих замечательных людях. Они стали строить храм недалеко от его убежища. Одинокий видел, что странники пришли издалека, обессилены и нуждаются в отдыхе, но первым делом возвели не жилые дома и загоны для скота, а святилище. Это удивляло и восхищало. А ещё особенно часто стучало сердце, когда он видел двух сестёр, сидящих вечерами у костра. Черную и светлую. Он смотрел на них, притаившись за большим камнем или толстым стволом дерева, не смея показаться на глаза. Одинокий понимал, что это неправильно, когда сердце его ускоряло ход при взгляде и на одну, и на другую.

— Тёмную и светлую… — задумчиво повторил Шаэль, глядя в огонь.

— Да, замирало его сердце от их смеха, словно колокольчики сразу на всех лугах и полянах наливались звоном, неслось сердце вскачь, когда они соприкасались головами, делясь чем-то друг с другом по секрету. Так бы и продолжалось это молчаливое созерцание вечно, но случилось что-то такое, что заставило Одинокого однажды выйти из укрытия и предстать перед пришельцами. И посмотрела на него древняя седая старуха слезящимися глазами и воскликнула, вознеся руки к небу: «Слава тебе, Дева! Вижу того, кто достоин явить твоё возрождение!»…

Я перевела дух и посмотрела на Шаэля. Он сидел заворожённый, казалось, даже рот приоткрыл от страха пропустить хоть слово. Шаэль был так похож на зачарованного ребёнка в этот момент, что мне захотелось потрепать его по затылку — одобрительно и покровительственно.

— Слушай, — удивлённо сказал он, когда пауза уже затянулась настолько, что настало время прийти в себя. — А у меня такое ощущение, что ты рассказываешь не сказку, а реальную историю. То, о чём я знал ребёнком, но волей моей тётки позабыл. Ты молодчина, Лиза!

Он вскочил, но вдруг резко побледнел и схватился за голову.

— Что с тобой? — я даже испугалась.

— Что-то странное… Не очень хорошо.

Шаэль подошёл к дивану и прилёг. Вернее, практически свалился как подкошенный. Увидев мой испуг, он, ещё бледный, постарался улыбнуться:

— Лиз, не беспокойся. Пройдёт сейчас. Видимо, зря я решил вспомнить что-то из пока запретного. Словно кто-то другой во мне открывает глаза и с удивлением пытается понять, где он находится…

Я присела на край дивана и положила ему на лоб ладонь. Лоб был в испарине, но не горячий.

— Температуры нет. Ты просто переутомился.

— Не может быть! Я же не барышня какая-нибудь сверхчувствительная. У меня, между прочим, физическая подготовка на высоте…

— Ладно, ты полежи все равно пока, — сказала я ему. — Хочешь, кашу подогрею?

Он кивнул, и я отошла от дивана, чтобы заняться ужином, а заодно и подумать над тем, сколько нитей сплеталось здесь, в Аштараке! Сколько легенд и таинственных историй, начинавшихся совершенно самостоятельно, завязывались здесь в единый узел? Беглые адепты, ведомые духом своей Богини к месту силы, кровь Волка Аштарака, пробудившая, эти самые силы на этом месте…

И это только то, о чём я могу прямо или косвенно догадываться.

Тея и Алекс приехали сюда жить пару лет назад. Наверное, через несколько месяцев после нашей поездки в Лашкино, где я столкнулась с первым демоном Влада и саламандрами. Были ли это ящерицы Ануш, а если и они, то, что делали в усадьбе? Караулили Влада или, случайно пробегая по своим делам, вмешались в нашу историю? И как мне это выяснить?

— Асия тебя возьми! — тихо выругалась я, но Шаэль услышал, встрепенулся:

— Ты что-то сказала?

И этот дом, в котором мы готовились к длинной ночи: маленькая и незначительная часть чего-то несравнимо большего. А если… Если здесь когда-то находился храм, который беглые жрецы возвели своей Асие? А избушка — только некая горница, где жил, скажем, сторож или смотритель? Почему бы и нет? Она упирается одной стеной в гору, но такое ощущение, что не очень плотно, словно там скрыт буфер.

— Нет, нет… Сейчас хлеба нарежу.

Принесла к дивану поднос с едой, и Шаэль благодарно поднял на меня глаза:

— Утром я постараюсь прочистить дорожку, насколько могу.

— Мне срочно нужно проверить