Андрей был хорошим мужем. Жаль, что недолго. Его жена ушла рано, тихо сгорела от неизлечимой болезни, но оставила после себя бесценный подарок – сына. Отцом Андрей был тоже хорошим, а когда пришла новая беда, стал замечательным дедом своему осиротевшему внуку. Был ли у них шанс? Дора ведь прекрасно понимала, как он к ней относился. Безмозглая, самоуверенная девчонка – она проморгала своё счастье, превратилась в старую деву, циничную, с зачерствевшим сердцем.

– Из вас троих спасения заслуживали лишь двое, – сказал мастер Джин задумчиво. – Возможно, если бы я не позволил ему остаться, ваши жизни сложились бы по-другому.

– К чёрту сожаления! – сказала Дора решительно. Надо оставаться циничной стервой до самого конца, коль уж ничего другого ей не дано. – Что мы будем делать с Ю? Мы же не сможем всю жизнь держать девочку на цепи!

Вот она и прошла стадию принятия, поверила в байки хитрого китайца. Может, не такая уж она и циничная, может, она просто старая романтичная дура?

– Хватит и трёх дней, – сказал мастер Джин. – Если Ю выдержит последствия этого перехода, все последующие будут даваться ей всё легче и легче. Возможно, когда-нибудь она даже научится их контролировать.

– То есть, через три дня мы сможем снять с неё этот чертов ошейник?

– Если она сохранит в себе человека.

– А если не сохранит? – спросила Дора шёпотом.

– Я отвезу её в лес, сниму ошейник…

– И убьёте?..

– И отпущу. В тайге ей будет проще найти энергию для перехода в зверя. Остатки жизни она проведёт в шкуре лисы. Это будет хорошая и долгая жизнь. Обещаю тебе, Дора. У хули-цзин, даже тех, что утратили разум, нет врагов. Они достаточно хитры, чтобы не попадаться на глаза людям, и достаточно сильны, чтобы другие звери чуяли эту силу. С лисой всё будет хорошо.

– А если она справится? Что нам делать с ней в этом случае?

– Если справится, мы будем за ней приглядывать. А когда придет время, кто-нибудь из нас расскажет ей правду. Думаю, что это будешь ты, Дора.

– Потому что я женщина? – улыбнулась она иронично.

– Потому что ты добрая и мудрая. – улыбнулся ей в ответ мастер Джин.

Глава 31

Слушать сказку, в которой главная роль отведена тебе, было… странно. А ещё страшно. Сказка была из тех, что не расскажешь ребёнку перед сном. В каком-то смысле она была стыдная. Каждое сказанное Дорой слово будто срывало с Ю одежду. Сначала одежду, а потом и кожу. Когда ей стало так стыдно, и так больно, что дальше уже некуда, кто-то крепко сжал её руку, сказал мягко:

– Успокойся. Всё хорошо.

– Я спокойна, – прохрипела она в ответ. Выдернуть руку у неё не получилось, не хватило сил. Ци не хватило. Ах, как ей сейчас была нужна ци…

– Пей! – Перед ней появилась большая чашка с чем-то горячим, пахнущим одновременно и горько, и сладко. – Юлия, выпей это. Тебе станет легче.

Голос принадлежал Доре, а за руку её держал Алекс. Не боится? Не брезгует? Лисы – переносчики бешенства. Это все знают. У неё, похоже, тоже бешенство. Что-то неизлечимое и необъяснимое, что-то смертельно опасное для неё и остальных.

– Отпусти, – сказала она и выпила содержимое чашки залпом, не обращая внимания ни на вкус, ни на обожжённое кипятком горло. – Отпусти и отойди… Подальше! – прохрипела она, ставя пустую чашку на стол.

Не отпустил и не отошел. Заглянул в глаза взглядом одновременно встревоженным и успокаивающим. Вот такой парадокс.

– Что? – спросила Ю. – Глаза жёлтые? А хвост ещё не вырос? – Она резко обернулась и зашипела от поднявшейся в голове волны боли.

– Глаза жёлтые, хвоста нет, – сказал Алекс как-то так, что её сразу отпустило. Словно не было ничего удивительного и отвратительного ни в жёлтых глазах, ни в лисьем хвосте.

– Легче? – спросила Дора.

– Легче. – Ю сделала глубокий вдох, прислушалась к своим ощущениям. Мир вокруг сделался чётче. Он был ярче, пах острее, звучал громче. Ну, с этим можно попробовать жить, это не хвост…

– То есть, я – та самая мистическая тварь из китайских сказок? – спросила она и даже сумела выдавить из себя жалкую ироничную улыбку.

– Выходит, что так. – Дора не собиралась её щадить, резала по живому.

– И от мужиков мне нужно только одно?

– Я до сих пор жив и чувствую себя очень даже неплохо, – сказал Алекс.

Он тоже улыбался, и его улыбка тоже была ироничной. Этакий батл ироничных улыбок…

– Рада за тебя, – буркнула Ю, ощущая, как её отпускает. Теперь уже точно отпускает.

– Мы решим эту проблему, – сказала Дора.

– Боюсь даже спрашивать, как именно.

– Я не знаю, но, возможно, знает твой дед.

– Что-то я не вижу здесь своего деда! И последние семь лет я его тоже не видела!

Ю вспылила, но это был вполне себе человеческий гнев, можно даже сказать, не гнев, а бабская истерика. Похоже, кризис миновал, и ей не придётся позориться, превращаясь в лису на глазах у посторонних. Наверняка, процесс этот не только болезненный, но и не слишком красивый, коль уж во время него ломаются кости.

– Главное, что он тебя видел, – сказала Дора.

– Типа, присматривал за мной из сумрака? – спросила Ю.

– Типа того. – Дора кивнула.

– Решал, пришло ли время меня прибить, или можно ещё немного понаблюдать?

– Юлия, прекрати! – Дора повысила голос, и Ю по старой, ещё детдомовской привычке послушалась, прикусила язык.

А Дора продолжила:

– Могу я кое о чем тебя спросить?

– Спрашивайте.

– Как тебе удалось сбежать? Как ты избавилась от ошейника?

– А что не так с ошейником? – тут же вмешался Алекс.

– По словам мастера Джина, лиса не может снять ошейник, не причинив себе непоправимого вреда.

– А кто может? – не сдавался Алекс.

– Похоже, кто угодно, кроме самой лисы, – сказала Ю. – Мне помог Генри.

– Я так и подумала. – Дора кивнула. – Я разговаривала с ним несколько раз после твоего побега, но он все отрицал.

– Вы только что сами рассказывали, какие ловкие обольстительницы эти хули-цзин. – Ю ткнула себя пальцем в грудь. – Вот, я такая! Могу обольстить кого угодно ради своих коварных планов!

– Не ёрничай! – одёрнула её Дора. – Мы сейчас говорим об очень серьёзных вещах.

– Да уж куда серьёзнее! Не каждый день выпадает счастье узнать, что ты – демон.

– Ты не демон, – сказала Дора устало, а потом строго добавила: – Но иногда ты бываешь невыносима.

– А ещё я убила Василька. – Думать об этом было страшно, но больше нельзя прятаться от правды. – Если бы не я, он бы выжил.

– Если