– И как же она? Как эта… девочка выжила?

– Не знаю. – Мастер Джин покачал головой. – Я не хотел возвращаться. Мне бы пришлось убить маленькую хули-цзин, а я не убиваю божьих тварей без необходимости. Но девочка плакала, а мои псы тревожились. Пришлось вернуться. Знаешь, её кости оказались на удивление гибкими для такого маленького возраста. Если какие-то и сломались во время перехода, то срослись ещё до того, как я принес её в свой дом.

Всё-таки забрал и принёс в свой дом. Дышать стало легче, а туман в голове окончательно развеялся, делая мысли Доры ясными и острыми, как когти амурского тигра.

– Почему вы не убили её там, на месте? – спросила она. Должна была спросить.

– Не знаю. Наверное, мне впервые не хватило духу. Если бы лиса была взрослой, если бы попыталась напасть… Но эта хули-цзин была маленькая и жалкая. А ещё странная. Никогда не слышал о лисах с белой шкурой. Но ты не обольщайся Дора, не думай, что я добрый. – Его улыбка на мгновение превратилась в хищный оскал, а потом лицо сделалось привычно расслабленным, лишённым эмоций. – Двадцать восемь ночей я наблюдал за маленькой хули-цзин, решал, можно ли оставлять её в живых.

Он врал! И ей врал, и себе! Ничего он не решал! Он позвал её на помощь. Обеспечил лисёнка всем самым необходимым. Дора вдруг поймала себя на мысли, что думает о Ю, как о хули-цзин, и нисколько этому не удивляется.

– Вы невыносимый старик, – сказала она. – Но вы хороший человек, чтобы вы там не говорили! Вы выходили её, дали кров и еду. Вы воспитывали её, как собственную внучку.

– Я оказался слаб. – Мастер Джин невесело усмехнулся. – И теперь мы вынуждены разбираться с последствиями моей слабости. Если ты всё ещё думаешь, что хули-цзин – это милые лисички, то я должен тебя разочаровать. Даже самая слабая из них, даже нечистокровная, способна натворить очень много бед, пока не научится себя контролировать.

– Каких бед?

– Лисы питаются ци людей. В основном, мужчин. Такова их натура. Они убивают. Иногда невольно, но чаще по доброй воле.

– И Ю может кого-нибудь убить?

– Все эти годы я учил её контролировать ци. И чужую, и собственную. Но я не знаю, насколько действенными оказались мои уроки, и как прошёл её второй переход.

– А он точно прошёл? – спросила Дора, понизив голос. – Не могли на неё просто… напасть? Ну, вы понимаете… – Она растерянно замолчала.

– На хули-цзин невозможно просто напасть. Даже на очень юную и очень неопытную, – возразил мастер Джин. – Это у неё в крови. Она бы нашла способ защититься. Любой из доступных её натуре способов.

– Когда происходит этот… переход?

– В момент особенного волнения или страха. Если Ю испугалась, почувствовала боль или вину, она могла совершить переход, даже не осознав этого.

– Переход в лисицу?

– Да.

– А потом обратно?

– Да. – Мастер Джин допил свой чай. – И коль уж она выжила и на этот раз, каждый следующий переход будет делать её все сильнее и сильнее.

– Так может это хорошо?

– Это плохо! Сейчас она себя не контролирует. И ей нужно очень много ци, чтобы восстановиться после перехода. Она опасна, Дора. Для окружающих её людей в первую очередь.

– И поэтому вы посадили её на цепь?

– Никакая цепь не удержит хули-цзин. – Старик покачал головой. – Её удержит только заклятье смирения.

– То, что на ошейнике?

– Да. Взрослая лиса может согласиться на такое заклятье добровольно, а с лисятами приходится действовать жёстко.

– Заклятье лишает лису магических сил, я правильно понимаю? – спросила Дора. Ответом ей стал ещё один кивок. – Так зачем же лисе добровольно лишаться этих сил?

– Иногда хули-цзин влюбляется в мужчину. Взрослая лиса знает, как сделать так, чтобы мужчина не пострадал. Почти не пострадал. Поверь, за отнятую у мужчины ци лиса может одарить его неземным блаженством. Это тоже в её природе.

– Тогда зачем нужно заклятье, если она может всё контролировать?

– Оно доказывает силу её любви. Лиса под заклятьем превращается в обычную женщину. Её чары больше не действуют на её избранника.

– И сразу становится понятно, любил ли он её по-настоящему, – пробормотала Дора.

– Ты очень умная женщина. – Мастер Джин улыбнулся.

Умная ли, если в голову к ней сейчас лезут эти дикие мысли? Настолько дикие, что самой становится страшно. Но отделаться от них не получится. Проще спросить, чем мучиться всю оставшуюся жизнь в догадках.

– Та молодая хули-цзин, про которую вы рассказывали, как её звали?

Старик смотрел на неё долгим и тяжёлым взглядом, словно взвешивал, достойна ли она знать правду. Дора не выдержала.

– Много лет назад, ещё в юности, я видела кожаный браслет с изображением лисы на руке одной очень красивой китаянки. Её звали Лилу. И по ней сходил с ума Лука. Ровно до тех пор, пока она не надела кожаный браслет. Она была… хули-цзин?

– Она пришла ко мне с просьбой, – заговорил мастер Джин. – Принесла мешок золотого песка в качестве платы, попросила сделать браслет.

– Почему к вам?

– Потому что я знаю, как делать такие вещи.

– Вы тоже?..

Мастер Джин рассмеялся.

– Оборотень ли я? Нет. Я просто старик, который живёт так долго, что знает слишком много.

Дора вздохнула почти с облегчением. Как ни странно, такой уклончивый ответ её вполне устроил. Он прекрасно укладывался в канву её наблюдений за мастером Джином, за его необычным способностями, за его странными псами. Теперь осталось задать ещё несколько вопросов, коль уж он милостиво согласился на них ответить.

– Лиля… Лилу пропала спустя несколько месяцев после того, как надела браслет.

– Значит, их любовь не выдержала испытания.

– И она ушла?

– Я больше её не видел.

– Лука не любил вспоминать о тех годах, что провёл в вашей хижине у Лисьего ручья.

– Никто не любит вспоминать то, что причиняло ему боль. Или то, за что ему стыдно.

– Луке не бывает ни больно, ни стыдно, – сказала Дора с неожиданной для себя злостью.

Этот странный разговор оказался терапевтическим и для её израненной души тоже. Долгие годы Дора считала, что любит Луку. Любовь – ненависть, как в дешёвых бульварных романах. А теперь, когда лучшие годы остались позади, вдруг стало ясно, что не было никакой любви. Что Лука – это тот же оборотень, который силой и хитростью влюбляет в себя глупых и восторженных баб. Или она осознала всё гораздо раньше? На свадьбе Андрея, когда пряталась в толпе гостей и душила подступающие к горлу слёзы. Тогда ей казалось, что это были слёзы радости за близкого друга, но на самом деле, это